‹1950›

ЛЕТО — ТРЕВОГА И РАДОСТЬ МОЯ 1 Июнь. Он сочен. Жарок. Зелен. Лишаясь отдыха и сна, Он подбирает сотни зелий Для ягоды и для зерна. Земные отворив истоки, Где кости пахарей и прях, Пускает в перегонку соки, Преобразует тлен и прах. Звенит пчелой. Капелью плачет. Все утро без машин и прачек, Из молний выписав кроссворд, Стирает пыльный небосвод. Он химик сам себе. И физик. И полководец кос да вил. Стрижей гоняет в синих высях, Пушком пылит на сонный мир. И я в нем новым чувством полнюсь И набираюсь новых сил. И вдруг вздохну. И вдруг опомнюсь Что я посеял? Что взрастил? 2 Июль — как вход в гудящий улей В нем звон, и скрип, и запах сот. Он не в задумке, не в посуле, А все, что есть, в поле несет. И все вокруг, что день, тяжеле, Все зрелостью озарено: На ветке плод раздался в теле, Твердеет в колосе зерно. Все ниже ветер клонит травы, Как сытый сон солдат полка, Все крепче кожа и суставы У первогодка-тополька. И ночи вязче. Тише. Глуше. И дольше небо жжет звезду. И первые к рассвету груши Негромко стукают в саду. И вот уже, пофыркав бойко, Комбайн ко ржи подносит нож. Окончен рост. Пришла уборка. Считай труды свои. Итожь! И вот я с тихой грустью вижу, Что меньше вырастил, чем мог. А сумрак падает на крышу. А соловей в садах замолк. 3 Ну, здравствуй, август. И прохлада И в утро вспышки белых рос. Листва березок не парадная В последней службе на износ. И очищенье вод. И воздух, Что свежим яблоком пропах. И на последних зерновозах Мельканье клетчатых рубах. Ах, август, август! Ходит в людях Такой бесхитростный рассказ, Что в августе спокойней любят, Но и надежней во сто раз. А это, знаешь, сколько стоит, — Когда спадает пестрота, Когда не страсть слепая стонет, А впрямь с душой душа слита? Ну, так добра тебе. Удачи. В делах, в любви не напоказ, Чтоб ты все трепетней, чем дальше, Светился в памяти у нас!

‹1966›

СЛОВА В них легкость ветерка и крепость стали. Влюбленный вздох. Призыв. Приказ. Набат Из них эпохам памятники ставили, Их в рев сражений гнали, как солдат. Они всех взлетов разума основа, Сердец и душ связующая нить. Будь осторожен, выбирая слово, — Им осчастливить можно и убить!

‹1968›

ЕСЛИ РАЗУМ ПОДВЕДЕТ Наш мир тревожен. И сомненья в нас Мятутся иногда: куда все мчится — Жизнь, время, звезды? Что и где случится Через минуту или через час? Мы ползали в свой срок. Потом летали, Подпорой взяв фанеру и перкаль. Теперь нас вынесло в такую даль, Где мы как бы раздваиваться стали, Где быт и космос лезут в общий ряд, Где верх и низ меняются местами, Где вправду с нами звезды говорят Невнятными своими голосами. Жизнь — мысль. А наша мысль и тут и там. Картина разрослась, и в щепки рама. Что это — новый эпос? Или драма — Сложнейшая из всех известных драм? Какой там режиссер придумал ход, И для чего висит ружье на сцене? Одно и есть, что разум во спасение, Но горе, если разум подведет!

‹1969›

ПЕТР КИРИЛЛОВ

(1910–1955)

С мордовского-эрзя

* * * Как много пройдено дорог, Мы шли вперед и днем и ночью! Среди лишений и тревог Мы смерть увидели воочью. Нам смерть подругою была: В сырых окопах рядом спали И суп из одного котла Под минометный вой хлебали. Но не просили никогда Мы в страхе у нее пощады: Мы, дети ратного труда, Поспорить с нею были рады.

‹1943›

МАГОМЕТ МАМАКАЕВ

(1910–1973)

С чеченского

МЫ ЛЮДИ ГОР… Нам, людям, подобает увлекаться, Мы — люди, нам даны любовь и гнев. Нам верить свойственно, и сомневаться, И в час нечеловеческий стараться Людьми остаться, боль преодолев. Приходят и уходят поколенья, Но право и обязанность живых Запомнить или же предать забвенью, Произнести хвалу иль осужденье Тем, кто на белом свете жил до них. И мы, свой путь недолгий завершая, Продлив бессмертный человечий род, Уходим вдаль, дорогу уступая Тем, кто, по следу нашему ступая, На смерть нас или на бессмертье обречет.