Эльза сама себе удивлялась. Она доверяла этой девочке, почти ребенку, успех своего выступления. Она подобрала ее на улице и привела сюда так, как будто в этом нет ничего необычного или странного. В своей прошлой жизни она и помыслить не могла о том, что сделала здесь в первый же день после приезда. Но ничего не хотелось анализировать. Этот город каждый раз закручивал ее в воронку чувств, заставляя повиноваться им, проявляться, любить и дарить любовь. Не оставляя ни одного шанса быть ненастоящей. И еще. Здесь почему-то все сложное давалось очень легко. Она помогла Габи одеться и решила спуститься с ней вниз, на спектакль, хотя изначально не собиралась появляться на вечеринке до своего выступления. Черт с ней, с загадочностью, пусть лучше ребенок спектакль посмотрит. Тем более, кукольный. И Эльза, подумав, оставила маску в комнате. Незнакомкой ей сегодня побыть не удастся. И шампанского выпить, кажется, тоже. Не пить же при ребенке, в самом деле…

И тут Эльза впервые заметила, сколько вокруг детей. Наверное, они были и на предыдущей вечеринке: ведь только Наташиных двое, да и у постояльцев некоторых тоже дети есть. По крайней мере, одну семью с двумя девочками Эльза точно видела.

Во дворе они с Габи и Ольгой расположились на квадратных пуфах, раскиданных под деревом, и почти сразу же Роберт принес им низенький деревянный столик на толстых ножках:

— Девочки, вы у нас сегодня вип-гости, без вас вообще ничего бы не было. Угощайтесь, пожалуйста.

Ольга, гордясь заказанным меню, принесла несколько тарелок с разными закусками и три крошечные чашки с пуншем.

— Оля, нам еще выступать, и тут ребенок…

Ольга подмигнула Габриэле, и та отпила из чашки глоток.

— Ну и пунш я нам принесла детский, он из сока, там целые две кастрюли, Роберт специально сварил… Смотри, сколько здесь малышни!

Публика действительно отличалась от обычной, и не только наличием детей. Здесь было много прилично одетых мужчин и женщин, слышалась иностранная речь. Тут Эльзу осенило:

— Оля, а это что, какая-то необычная вечеринка?

Ольга пожала плечами.

— Наташа вроде сказала, что благотворительная, для детдома. В остальное я не вникала.

Звон большого колокольчика, которым, улыбаясь во весь рот, тряс над головой мускулистый Роберт, призван был возвестить начало программы. Все начали рассаживаться, хаотичное движение по двору прекратилось. Роберт еще дважды позвонил, и представление началось.

Габи не отрывала глаз от сцены. Оказалось, она никогда в жизни не видела кукольного спектакля.

— Эльза, можно я подойду поближе, посмотрю? Я не буду никому мешать.

— Конечно, иди, только возьми пуф с собой и сядь там. Донесешь его или помочь?

— Донесу, он легкий.

И кудрявая девочка в оранжевом платье, положив скрипку на колени Эльзе, с пуфом в руках начала пробираться между людьми. При этом она ни на секунду не переставала смотреть на сцену. Подойдя к ширме почти вплотную, она оглянулась на импровизированный зрительный зал и улыбнулась. Эльза прямо почувствовала, как в ответ ей полетели десятки улыбок. В итоге Габи устроилась в полутора метрах от сцены. Впрочем, на этом удобном месте одна она была недолго: со всех сторон набежали ребятишки, и скоро их перед ширмой сидела целая ватага. Актеры с куклами оживились, увидев перед глазами привычную аудиторию, а остальной зрительный зал умилялся вдвойне: и спектаклю, который был необыкновенно хорош, и глядящим во все глаза детям, которые не скрывали эмоций и удовольствия. Оля же рассматривала Эльзу, которая с беспокойством следила за Габриэлой.

— Эльза, где ты взяла ее?

— Кого, Габи?

— Да, эту маленькую цыганочку. Вы были знакомы раньше? Что это за история?

— Мы познакомились сегодня у Оперного. Я гуляла там, ходила в гости к Мельпомене. Габи превосходно играла — рядом, на клумбе. Мы поговорили, оказалось, что она хочет заработать денег, и я попросила ее выступить со мною вечером, решив, что это будет эффектно. Купила ей платье, и мы приехали сюда. Все.

— Ну, ты даешь. А что с ней будет завтра?

— Я не знаю, Оля. И тоже об этом думаю.

— У нее есть родители?

— Об отце не знаю, про мать она говорит, что та ее бросила. Но есть какой-то дед, который вроде не родственник и учит ее играть на скрипке. Она инструмент напрокат у него берет, представляешь? Играет на улице, а потом отдает ему часть денег. Еще говорит, что живет одна, в заброшенном сарае. Собственно, по ней это было видно, когда мы встретились. Больше ничего не знаю.

— Ну и дела… Эльза, а, может, оставим ее тут? У Наташи здесь всегда много народу живет, неужто места для одной девочки не найдется?

— Оля, она ж не котенок. Документы должны быть, родственники, регистрация какая-то, не знаю, что еще… Надо все узнать. Таксист мне сказал, что в прошлом году видел ее на вокзале. И потом, как это «оставим здесь»? Чья она будет?

Эльза повернулась к Ольге, та смотрела на нее восхищенным взглядом.

— Эльза, ты хочешь забрать ее себе, да?!

Эльза отвела глаза.

— Оль, я еще ничего не решила. И ничего не знаю о ней. Не торопи меня, пожалуйста, это очень большая ответственность… А вдруг я не смогу? У меня нет детей, я никогда их не хотела. У меня нет мужа, нет семьи. Как я буду сама растить ее? Нет, это не лучшая идея… Может, отдать ее в детский дом? Наташа должна знать все, раз она с ними сотрудничает…

С каждым словом Эльза чувствовала, что только все запутывает. Ей почему-то было ясно, что эта девочка — ее, и должна остаться с ней. Было какое-то ощущение, что все к этому шло, хоть она и не знала об этом. Не удалось ей обмануть и Ольгу.

— Знаешь, Эльза, я думаю, в детдоме ей могут сделать документы. Вот об этом и надо поговорить с Наташей.

Эльза встала.

— Пойду подготовлюсь к номеру. Подумаю. И до завтра ничего решать не буду. Ничего.

Ольга кивнула, а Эльза, обойдя толпу, встала в луче света и позвала Габи, которая, сидя в обнимку с другой нарядной девочкой помладше, продолжала завороженно смотреть на сцену. Девочка дернула Габи за рукав и показала на Эльзу:

— Тебя мама зовет!

У Эльзы снова заколотилось сердце. Габи подбежала к ней и прошептала на ухо:

— Так хорошо! Так хорошо играют! Спасибо тебе!

— Рада, что тебе нравится… Габи, я хотела сказать тебе, что пойду репетировать в нашу комнату. Скрипку твою взяла с собой. Когда спектакль закончится, приходи ко мне наверх, попроси Олю проводить тебя.

— Я сама найду. Спасибо-спасибо тебе!

Девочка порывисто поцеловала ее в щеку и побежала досматривать спектакль. Эльза поднималась по лестнице и пыталась думать о номере. Что танцевать? О чем? Оказавшись в комнате, она первым делом надела лежавшую на тумбочке маску. Все же будет лучше, если никто не увидит ее лица. Так будет легче сосредоточиться. На всем сосредоточиться.

Попробовав сделать несколько па, вспомнить музыку и продумать номер, Эльза поняла, что без Габи у нее ничего не выйдет. И дело даже не в музыке, просто в ее присутствии. Как она вообще собиралась танцевать этот номер, до того, как встретила ее? Эльза посмотрела на правую руку и поняла, что, переодевшись, забыла надеть малахит. С ним ей стало чуть спокойней, а когда в дверной проем, словно крыльями, размахивая двумя кудрявыми хвостиками, влетела Габи, в мире вообще все встало на свои места.

Эльза посмотрела на девочку и распустила ей волосы. Затем сняла маску.

— Габи, давай договоримся: ты, когда будешь играть, на меня не смотри. Смотри в сторону или …в никуда, как сегодня у театра.

— Я не смотрела в никуда. Я молилась.

— Молилась?

— Да, я молилась, чтобы бог мне послал новую маму. И пришла ты. Ведь ты же моя мама, правда, Эльза? Ты возьмешь меня себе?

— Габи, такие вопросы быстро не решаются…

Габи посмотрела на нее с серьезным выражением лица.

— Почему? У тебя же нет детей, а у меня нет мамы. Что еще надо?

— Знаешь, дорогая, есть много проблем — документы, твоя …настоящая мама. Вдруг она захочет взять тебя обратно? Но мы все решим.

Эльза сама не заметила, как проговорилась: и теперь у нее уже не было пути назад. Габриэла стала прыгать по комнате и кричать:

— У меня есть мама! У меня есть мама!

А Эльза вдруг подумала, что Габи вовсе не первая, кто в этом доме обретает мать.