— Я сейчас заплачу за платье, а ты иди переоденься обратно, хорошо? Платье наденешь уже перед выступлением. Идет?

Ничего не ответив, Малышка Габи с той же скоростью побежала обратно в примерочную.

— Ваша дочь просто метеор, — улыбаясь, сказала продавщица. — Такая живая девочка, и такая красивая… Прелесть. Главное, пусть счастливой будет. Тьфу-тьфу.

Эльза улыбнулась, взяла сдачу. И подумала, что у нее вполне могла бы быть дочь такого возраста.

— Спасибо вам большое. Габриэла, попрощайся с тетей, пожалуйста.

Габи с удивлением посмотрела на Эльзу, затем на продавщицу и махнула ей рукой.

— Пока, тетя!

И продавщица рассмеялась в ответ. Эльза тоже начала смеяться, обняла Габи и еще раз сказала стоявшей за прилавком девушке:

— Спасибо вам большое.

Когда они сели в ожидавшее их такси, Габи с серьезным видом сказала:

— Она решила, что я — твоя дочь, ты заметила?

— Она мне прямо так и сказала.

— А у тебя есть дочь?

— Нет, Габи, у меня нет детей.

— Тогда возьми меня себе, я все равно ничья. Я тебе всегда играть буду, на всех концертах, бесплатно.

У Эльзы сильно заколотилось сердце.

— Как же ты ничья? У тебя же есть родители… И дед Саня за тобой смотрит.

— За мной никто не смотрит. Я живу одна в дальнем сарае того двора. Дед Саня меня кормит иногда, и иногда на скрипке учит, и все.

Таксист обернулся и внимательно посмотрел на них обеих. Эльза обняла Габи левой рукой и прижала к себе, сжав зубы, чтобы не заплакать. Девочка вцепилась руками в рукав ее платья. Так, ни слова ни сказав, они доехали до дома Наташи. Когда они вышли из машины, таксист подозвал Эльзу обратно.

— Я видел эту девочку, она на вокзале жила в прошлом году, а я там таксовал. Ее все подкармливали, как птичку. Хорошая она, хоть и цыганочка, кажется… Ну, сами понимаете…

— Почему вы мне это говорите?

— Ну, чтоб вы знали, что она действительно ничья. Что она правду сказала… Извините, я хотел, как лучше…

— Как вас зовут?

— Семен. Сеня.

— Меня — Эльза. Спасибо вам, Семен.

И опять этот город менял ее жизнь с удивительной быстротой. Она порой за ним просто не успевала.

Габи больше ничего не говорила и не спрашивала, ни когда Эльза знакомила ее с Наташей и Ольгой, ни когда потом мыла ее в ванной. Высушив феном и уложив роскошную шевелюру своей аккомпаниаторши, Эльза обнаружила, что до начала вечеринки остался еще час, и предложила отрепетировать номер. Габи слушала ее внимательно, и, раскрыв глаза, ловила каждое слово. Похоже, она решила произвести на нее максимально хорошее впечатление.

— Ты не пожалеешь, что взяла меня в номер.

Она подняла скрипку и сыграла подряд две мелодии, которые попросила Эльза. Сыграла без единой ошибки, без слез. Техника исполнения была отменной.

— Ты прекрасно играешь, Габи. Этому всему тебя научил дед Саня?

— Да, он музыкант, я же тебе сказала. Настоящий музыкант, классный. Только пьет. Я учусь у него, когда он трезвый. Я много музык знаю, не только эти две.

— Не говори «музык», это неправильно.

Габи впервые улыбнулась во весь рот и Эльза увидела, что у нее недостает сбоку одного зуба.

— Вот и он так говорит: «Нет слова „музык“»! А мне оно нравится… Я его сама придумала.

Эльза рассмеялась.

— Хорошо, пусть будет «музык». Я тебе разрешаю. Габи, если будут много хлопать, сыграешь еще какую-то из своих «музык», ладно? Которая тебе больше нравится.

— Не хочешь заранее послушать?

— Нет, пусть это будет сюрприз.