На бордюре огромной клумбы, куда чьи-то заботливые руки уже высадили роскошные летние цветы, покачиваясь, стояла девушка со скрипкой в руках. Исполнительница была очень худенькой и очень маленького роста, и в лучах уже клонящегося к закату солнца казалось не человеком, а эльфом. Впрочем, черные кудри спускавшихся до пояса волос и такого же цвета раскрытый футляр, в котором сиротливо лежали несколько смятых купюр, делали картину менее поэтичной. Очевидно, это была обычная уличная музыкантша, пытающаяся заработать денег в людном месте. Но Эльза все же решила подойти.

Вблизи девушка оказалась ребенком в тонком, истертом цветном платье далеко не первой свежести. Роскошные кудри, собранные цветной резинкой в длинный свободный хвост, тоже давно не знали ни шампуня, ни щетки. Старой была и удивительно хорошо настроенная скрипка. Впрочем, инструмент из всей этой композиции производил наиболее приличное впечатление. Руки ребенка были грязны, смуглое, с легким оранжевым румянцем, лицо — тоже, но все это меркло перед выражением глаз: в огромных, широко открытых и вовсе не детских глазах стояли крупные слезы. Девочка смотрела куда-то вдаль, сквозь окружавших ее и проходящих мимо людей. А иногда она закрывала глаза и тогда по щекам, оставляя светлые бороздки, стекали две сверкающие капли, одна из которых попадала на скрипку, а другая — на щеку, а затем на платье, оставляя короткую мокрую полоску где-то в районе груди. Мелодию Эльза не знала, но она была прекрасной.

Звуки прекратились, вокруг захлопали, но рядом кто-то шепнул: «Да она же цыганка…», и овации, захлебнувшись, стихли. Несколько человек кинули в футляр смятые купюры, но большинство ушли просто так. Эльза подошла поближе и положила в футляр крупную купюру.

— Ты очень красиво играла. Как тебя зовут?

Девочка подняла на нее глаза и с легким акцентом сказала:

— Габи. Меня зовут Габи.

— Габриэла?

Девочка снова кивнула, встала на колени на клумбу и начала собирать деньги из футляра. Затем с очень взрослым выражением лица посчитала их и вздохнула:

— Спасибо за деньги. А то хватило бы только за скрипку заплатить.

— А это не твоя скрипка?

— Нет, я ее напрокат беру, у деда Сани.

У Эльзы глаза поползли на лоб.

— У своего деда?

— Нет, он не мой, так, просто дед, сосед-музыкант. Попрошайничать не хочу, и он выучил меня на скрипке играть.

— А где твоя мама?

— Почем я знаю? Ушла.

Эльза вздохнула. Очень хотелось помочь этому ребенку, но как поможешь? Наверняка этот «дед» забирает у нее все деньги. Эльза присела на корточки и снизу заглянула девочке в лицо.

— А зачем тебе деньги, Габи?

— На еду.

Девочка посмотрела на нее, облизнула губы, и, очевидно, решив, что собеседнице можно доверять, гордо добавила:

— И на скрипку. Свою скрипку хочу купить. Собираю я деньги. А тебя как зовут?

— Эльза.

— Ты кто?

— Актриса. Я не отсюда, приехала недавно. Наверное, буду здесь жить.

— А есть где жить?

— У друзей пока живу, дальше посмотрим.

Девочка вздохнула:

— Тоже бездомная, значит…

Эльза улыбнулась. Габи, оказывается, была вполне самостоятельной леди. И тут ей пришла в голову идея.

— Габриэла, хочешь заработать? Я сегодня танцую на одной вечеринке, номер у меня. Собиралась под запись танцевать, но, если ты мне сыграешь, будет лучше. Деньги пополам.

Глаза у девочки заблестели:

— Хорошо. Только деду надо денег дать, и скрипку попросить на вечер.

— Могу с тобой пойти, если хочешь. Но мы должны быстро управиться. И… — Эльза окинула ее взглядом, думая, как бы помягче сформулировать следующую фразу. — Габи, и давай купим тебе платье, чтобы оно подходило к моему наряду. Для номера, чтоб красивее было. Что скажешь?

— У меня нет денег.

— Я куплю, у меня есть.

— Хорошо, договорились. Но потом оставишь его себе, мне задаром ничего не надо.

Эльза рассмеялась:

— Вот и чудесно.

Дед Саня, как оказалось, жил довольно далеко: на окраине города. Пока добирались до места, Эльза не раз пожалела, что не взяла такси. Двор оказался старым, коммунальным. По-видимому, его давно собирались расселить: почти все жильцы съехали, окна большинства низеньких домиков были кое-где заколочены, а кое-где зияли черными дырами. Габи подвела Эльзу к маленькой лавочке, уютно прижавшейся к стволу старой шелковицы.

— Посиди здесь, я сама к деду пойду, а то он недоволен будет.

Эльза присела на скамейку, откинулась на спинку, чуть не зацепившись платьем за гвоздь. Странная девочка эта Габи. Неужели живет сама? Она проводила ребенка взглядом: та шла, выпрямив спину и подняв голову — совсем как взрослая. Вообще в ней было много взрослого, особенно строптивый нрав. Как она сказала о платье? Как отрезала… «Задаром ничего не надо». Эльза прикинула, где можно купить детское платье, и, чтоб не прогадать, решила поехать в большой торговый центр: там и купить можно, и взять напрокат, вероятно… А что, с девочкой хорошая идея. Можно будет поставить ее со скрипкой, в ярком платье на фоне темной ширмы… Будет очень эффектно. Играет прекрасно, без ошибок, да и тех двух мелодий, которые Эльза слышала в ее исполнении у Оперного театра, будет вполне достаточно для выступления. Эльза встала и решила уже пойти за Габи: времени могло не хватить. Но та сама вышла навстречу — с более-менее чистыми руками и лицом, одетая в другое, явно не по размеру, светлое платье с растянутым воротом. На плече у нее висел футляр со скрипкой. Получилось взять, значит. С серьезным лицом девочка сказала:

— Надо нам сегодня больше заработать, дед сказал, что на вечер скрипку брать в два раза дороже стоит.

— Ты ему заплатила?

— Да, отдала все деньги, и еще надо отдать.

— Давай отдадим сейчас, а потом ты отдашь мне, когда заработаем.

— Ты добрая. Давай так и сделаем.

Эльза вынула из кошелька купюру и протянула девочке:

— Столько хватит?

Габи покачала головой:

— Это много, а сдачи он не даст.

— Разберемся. Отнеси ему это, и поехали, а то не успеем. Я на улице подожду и вызову нам такси.

— Так мы поедем на такси? Ты богатая, да?

Габи довольно подпрыгнула и пулей помчалась вглубь двора. Теперь в ней больше ничто не напоминало взрослую.

Времени было в обрез, и в торговом центре Эльза сразу повела девочку в театральный магазин, где утром купила себе платье. С порога крикнув продавщице: «Нам что-нибудь концертное, для девочки, мы спешим», она направилась к вешалке с детскими платьями, издалека прикидывая, какие цвета пойдут малышке Габи. Малышка Габи… Это имя очень шло девочке, и Эльза тут же решила, что так и представит ее на концерте. В этом городе все решения почему-то давались легко. Или просто она изменилась?

Думать было некогда. Перемеряв все прокатные платья, Габи загрустила: для большинства нарядов она была слишком худа, а ушивать было некогда. Продавщица задумчиво посмотрела на девочку и сказала Эльзе:

— У меня есть еще одно платье, сегодня привезли. Думаю, оно ей подойдет… Но оно не прокатное, на продажу. И …недешевое.

Эльза оживилась:

— Что ж вы молчали? Несите!

Габриэла вприпрыжку побежала в примерочную, а продавщица вынесла платье такого же розово-оранжевого оттенка, который Эльза еще у Оперного заметила на щеках разрумянившейся от волнения девочки. Только бы подошел размер!

Когда Малышка Габи вышла из примерочной, на щеках ее играл тот же самый румянец. Продавец подвела ее к большому зеркалу и посмотрела на Эльзу. Платье было восхитительным, совершенно взрослым и очень «концертным». Мягкая матовая ткань, длинная, почти до пят, юбка, круглый ворот, свободные рукава ниже локтя. Габи выглядела в нем принцессой.

— Мы берем его! — Эльза направилась к кассе, и вдруг почувствовала, как Габи, подбежав, с разгону врезалась в нее, обхватив руками за ноги. В глазах девочки снова были слезы. Эльза присела возле нее и вытерла слезы рукой:

— Габи, ты чего? Тебе нельзя плакать, ты что же, собираешься выйти на сцену с красным носом?

Девочка замотала головой и всхлипнула.

— Эльза, ты добрая, но это платье не для меня, я в нем… Я в нем как принцесса.

Эльза внимательно и строго посмотрела на девочку.

— Ты и есть принцесса. Разве не знала?

Габриэла улыбнулась и замотала головой. Эльза погладила ее по спине.