В поисках «неофициальных турецких связей» Стефан сбился с ног. Приятель, у которого там работал знакомый, сказал, что тот уволился из полиции, а попросить больше некого. У остальных никаких профессиональных связей такого рода просто не было. Стефану уже начинало казаться, что он упускает настоящего убийцу, поэтому он остановился в своих поисках, положил телефон на стол, выкурил две сигареты и решил переключиться на что-то другое. Задача должна решиться, но он не видит решения, потому что сильно в нее погружен. И Стефан решил пойти на телевидение — вот так, не предупреждая Череповецкого. Тот каждый день вел вечернюю передачу, и наверняка должен быть на работе. Он поймает его врасплох, припугнет тем, что знает их с Ольгой историю, и попробует раскрутить на какую-то информацию… Кто знает, может, он и скажет чего?

Здание телевизионного канала было огромным, трехэтажным, бело-синим и выглядело так, будто там размещалась частная больница или международный суд. Было что-то странное в этой стерильности: как дома у человека, который грязен душой, но пытается это компенсировать, вычищая зубной щеткой кафель в ванной. Внизу он показал удостоверение, и его провели внутрь, снабдив электронным пропуском на длинной ленте. Пока он дошел до отдела передач, где работал Череповецкий, пропуском пришлось воспользоваться шесть раз. Все двери были на электронных замках, и без такого ключа их было не открыть. Стефан вспомнил, как Череповецкий рассказывал, что пропуск у них открывает не все двери, а только те, куда есть доступ у владельца. Интересно, в туалет у всех есть доступ?

На лестницах, в коридорах и переходах суетились люди. Глаза у них были опущены, плечи ссутулены, руки безжизненно болтались вдоль тела или были приподняты и как-то нервно согнуты в локтях. Одна из них обязательно сжимала пропуск, похожий на тот, который нес в руке Стефан. Невольно на ум приходило, что здесь работают не люди, а автоматы. Каждый выглядит прилично, но из общей массы никто не выделяется. Вообще, в них было много общего: что-то обреченное в позах и походке, и еще — выражение глаз. Там было странное смешение чувств: страха, зависти и одновременно какого-то превосходства над тобой. В воздухе словно висела тревога, массивные стеклянные двери и синий ковролин на полу скрывали и смягчали звуки. Хотелось верить, что все это — для работы, но ассоциации возникали совсем другие. Это было похоже на секту.

Пытаясь отделаться от странной мысли, Стефан поднялся этажом выше и посмотрел с балкона вниз — в центр здания. Внизу было плато с обустроенными в разных углах местами для съемок. Сейчас шли новости, и ведущая в бежевой блузке с бантом на груди стояла у светящегося экрана, на котором мелькали лица политиков. Лицо этой женщины было похоже на маску — особенно отсюда, издалека. Живости в движениях не было, она лишь, как болванчик, покачивала головой, читая с промтера текст. Она была высокой и стройной, но красивой назвать ее было сложно. Безжизненность не бывает красивой. То ли дело Эльза — с ее динамикой, переменой настроений, бьющей через край энергией и искренностью. Стефан улыбнулся — даже воспоминание о ней согрело. Но обстановка вокруг была холодной, будто здание было сделано изо льда. И надо было спешить.

Череповецкого на месте он не нашел. Сидевшая неподалеку девушка, у которой он спросил о нем, пробормотала что-то нечленораздельное и вышла. Он обратился к другой — благо столы работников находились в одном пространстве, здесь не было даже стеклянных перегородок между отделами: все сидели, как на площади. В такой обстановке поневоле почувствуешь себя неуютно. Девушка раздраженно ответила: «Серега в макияжке, уже сказали же», и, демонстративно отвернувшись к компьютеру, начала стучать по клавишам. Вот странно, у ведущего популярной передачи даже нет своего кабинета, он сидит тут со всеми. Наверное, неудобно.

Что движет этими людьми: просто желание оказаться «в телевизоре»? Ради этого они готовы страдать, терпеть неудобства, вот эту жуткую обстановку? Вот именно, все они выглядят как страдальцы — в ком-то это проглядывает меньше, в ком-то больше. Но ведь должны здесь быть люди, любящие свою работу, ловящие от нее кайф? Такие есть в каждой профессии. Стефан оглянулся по сторонам. Вокруг него, насколько хватало глаз, расстилалось поле повернутых к компьютерам голов — видны были только спины и затылки. Но даже по ним было ясно — здесь нет живых людей. Так, винтики большого механизма.

Стефан не смотрел этот канал, его новости были полны пафоса. Эльза говорила, что у Ольги тоже была здесь своя передача. Интересно, что это за девушка? И что общего может быть у нее с Эльзой, если она работала здесь, в этом жутком месте? По идее, она должна отличаться от этого парада масок. Ничего, они увидятся, главное — найти способ. Стефан заметил идущего по проходу высокого мужчину с правильными чертами лица. Череповецкий! В прошлый раз Стефан видел его без телевизионного макияжа, поэтому сейчас узнал не сразу.

— Здравствуйте, Сергей.

— Чем обязан?

— Пришел поговорить с вами…

— Сожалею, но у меня через пятнадцать минут эфир.

— Я подожду. Заодно посмотрю, как вы тут работаете.

— Мне не о чем с вами говорить.

— А вот это уже позвольте решать мне.

— Пришли нервировать меня перед эфиром? Весьма признателен.

Лицо Череповецкого в макияже чем-то напомнило Стефану лица загримированных покойников. Все-таки на женщинах тональный крем, даже такой странный, выглядит естественней.

— Я буду ждать вас здесь. Разговор не займет много времени.

Череповецкий одарил его ненавидящим взглядом, демонстративно обошел и пошел к своему столу. Стефан пошел дальше по этажу, рассматривая людей и выискивая, с кем побеседовать. Через двадцать метров он увидел впереди «аквариум»: круглый кабинет за звуконепроницаемым стеклом. В кабинете был серый овальный стол, и вокруг — штук двадцать красных кожаных кресел. Здесь, похоже, проходило собрание, и на нем разыгрывалась нешуточная драма. Две женщины и полный мужчина отчаянно жестикулировали, и, похоже, даже кричали друг на друга. Лица у них были злые, движения судорожные. Одна из женщин вскочила и швырнула в другую планшетом. Потерпевшая едва успела увернуться, затем вскочила и бросилась на обидчицу. Наверное, если бы не стеклянная перегородка, от ее крика звенело бы в ушах.

— Смотрите наше ежедневное шоу «За стеклом»?

Стефан обернулся. Рядом улыбалась высокая девушка. У нее была большая грудь, крупные зубы, яркие губы и светлые волосы, ровной линией остриженные чуть ниже подбородка. Край последней пряди загибался и, когда она говорила, касался уголка рта.

— Меня зовут Инга. А вас?

— Меня Стефан.

— Вы новый ведущий? Ищете директора отдела передач?

Стефан подумал, что поговорить с директором Череповецкого — не такая уж плохая идея.

— А где его можно найти?

— Это она. Вон та мадам за стеклом, которая только что кинула в Арину планшет.

— О, тогда мне явно придется подождать, пока они закончат. А кто такая Арина?

— Новая ведущая старой передачи. У нас одна девочка ушла недавно. С мужем поссорилась, предупредила начальство, что уедет ненадолго, но ее сразу же уволили. А передачу вести некому. Дали Арине, но зарплаты не прибавили. Она просит — у нее и так дел полно, а директор отдела передач говорит ей: «Уже одно то, что в кадре появляешься, должно тебя радовать, потому что ты — бездарь, и страшная к тому же».

— Веселая здесь у вас обстановочка.

— Зато платят неплохо. Хоть и не всегда вовремя.

— Вы мне все секреты рассказываете.

— Ну, вы ж свой почти. Да и лицо у вас хорошее. Если опыт большой, она вас сразу возьмет, потому, что у Беспалого передача рейтинговая была, а вести некому.

— А почему не дали никому другому?

— Кому? Череповецкому? Он в своей двадцатиминутной передаче двух слов связать не может, а у передачи Беспалого час десять чистого эфира. Вообще, у нас есть хорошие молодые ребята, но — не тот формат… А вы где работали? Мне кажется, я вас много раз видела.

— Инга, тут есть где выпить кофе?

— Да, есть буфет и кофе-автоматы. Пойдемте, покажу.

Когда пластиковые стаканчики с дымящимся эспрессо уже были у них в руках, Стефан спросил новую знакомую: