— А как у вас тут вообще обстановка? Нормально работается? А то столько всего про ваш канал рассказывают…

— А что рассказывают?

— Ну, убийство это, потом девушка, которая уехала, и ее уволили. И вообще, мрачновато здесь как-то. Или мне показалось?

— Нет, не показалось. Здесь сложно работать, но другого такого канала в нашем городе нет, вот все и стремятся попасть сюда. Вот вы — почему?

— Ну, мне интересно.

— Вот всем тоже так. Сначала интересно, а потом вкрутишься в это, а тут — дерьмо. Но уже как-то привыкаешь к этому времени, и потом — снаружи это все выглядит прилично, престижно. Зарплаты, опять же, большие. Да и смысл что-то менять? Везде одно и то же.

— Расскажите мне о Беспалом. Как мне себя преподнести, чтоб меня взяли на его место?

— Ну, он закрытый был человек, мрачный. Тут общался только с Череповецким и с его женой Олей. Если сложности были какие-то, сразу к Череповецкому бежал. Подозрительно это вроде как. Все ж знали, что Беспалый — гей. Ну и не сильно удивились, узнав, что Ольга сбежала. Все это как-то клеится, что ли…

— А нет никого здесь, кто хотел на место Беспалого попасть, и не попал?

— Ну, Череповецкий только… Он говорит, что знает, какой хотел видеть передачу его друг, и все рвется сделать это, но ему прайм-тайм не дадут, конечно. У него совсем не тот уровень. Больше вроде никто не предлагался. А вы что же, боитесь дорогу перебежать кому-то?

— Да, не хотелось бы…

— Тут по-другому никак, и дружить ни с кем не получится. Такая работа.

— А вы что же подошли ко мне тогда?

— А меня тоже уволили, я последнюю неделю дорабатываю, и — на свободу. Но мне легче найти что-то другое, я-то технический сотрудник. Я не так переживаю, как те, что в кадре. Они ж звезды.

Инга смешно сморщила нос — как будто собиралась чихнуть. А на самом деле улыбнулась.

— Спасибо за информацию. Может, проводите меня к «мадам»?

— Быстро запоминаете. Ну, пошли!

Разговор с директором отдела передач ничего не дал. Истеричная женщина сначала тоже предположила, что он пришел трудоустраиваться, и начала говорить с ним грубо и пренебрежительно. Пришлось показать ей удостоверение, после чего она сначала поджала губы, а затем начала кричать что-то о «распоясавшихся ментах». Урезонить ее не составило труда, но разговаривать было явно не о чем, поэтому от нее Стефан пошел к рабочему месту Череповецкого и решил подождать там.

На стене, напротив места, где он остановился, висел телевизор — они здесь были везде, и по ним можно было увидеть, что в эту минуту показывает телеканал. Стефан наблюдал за мимикой Череповецкого, который вел передачу. В студии у него было двое гостей и всех троих можно было увидеть не только на телеэкране, но и прямо с того места, где стоял Стефан — перегнувшись через перила. Это было любопытно, но не более того.

Любопытней было другое. Череповецкий явно нервничал, и это было заметно, несмотря на то, что он много лет работал. Надо же, он хотел получить передачу приятеля, и эта должность была бы на уровень выше, чем его собственная. Это уже кое-что. В голове Стефана мелькнула идея, и он, решив тут же ее проверить, набрал номер Ольги.

— Ольга, это Стефан, можете говорить?

— Да…

— Есть вопрос. В ту ночь, когда вы все узнали о муже, он был дома?

— Нет, его не было.

— И вы ему не звонили?

— Нет. Я не сразу поняла, что его нет, мы к тому времени давно уже …спали в разных комнатах. А звонить не хотелось. Ни видеть, ни говорить. Я собралась и ушла.

— Во сколько это было, не помните?

— Помню. В пять утра.

— Спасибо, Оля. Вы мне очень помогли.

— Вы теперь подозреваете моего мужа?

— Я проверяю версии, только и всего. Я сейчас на телевидении, и мне тут сказали, что он просил передачу Беспалого, но ему не дали, и теперь ищут нового ведущего. Сказала девушка по имени Инга. Ей можно верить?

Ольга вздохнула.

— Там никому нельзя верить, у всех свои интересы.

— Она сказала, что ее уволили.

— Что ж, тогда, может быть, она сказала вам правду. Но это — редкость.

Краем глаза Стефан увидел, что передача заканчивается: по экрану бежали титры. Значит, скоро он будет здесь.

— Ольга, еще один вопрос. Ваш муж может убить человека?

— Не думаю, он трус. Но обманывать может.

— Это я уже понял. Мне он сказал, что ночевал дома.

— Нет, его точно не было. Дома в ту ночь я разбила зеркало. Был такой грохот! Как бы крепко он ни спал, из комнаты выскочил бы.

Стефан повернулся и увидел, что от Череповецкого его отделяет не больше трех метров.

— Оля, я перезвоню вам еще.

Хорошо, что успел поговорить с ней, и что пришел сюда. Теперь у него к ведущему действительно появилось несколько вопросов.

С Череповецким он решил поговорить в ближайшем кафе: ни о какой конфиденциальной, и уж тем более неформальной беседе в здании телеканала не могло быть и речи. На удивление, тот просто взял сумку и пошел за Стефаном, даже не смыв с лица жуткий грим. А, может, забыл? Волнуется? Что ж, это на руку и может пролить свет на обстоятельства.

«Телезвезда» допивал вторую кружку пива, размякая на глазах. От его телевизионной статности и убедительности почти ничего не осталось. Выглядел он жутко: толстый слой грима резко контрастировал с цветом рук и шеи и на дневном свету казался нелепой коричневой маской. Сходство с маской подчеркивали обведенные карандашом глаза. Любопытно, а может Череповецкий специально не умылся? Может, ему так легче, он так больше в образе?

В этот момент «телезвезда» сам прервал разговор, который до сих пор велся ни о чем.

— Я не убивал Беспалого. Я не смог бы. Не знаю, поверите ли вы мне, но терять все равно нечего.

— Вы были там в ту ночь, и мне ничего не стоит арестовать вас сейчас. По подозрению.

Череповецкий замолчал и как-то сник.

— Вы говорили с Ольгой?

— Да.

— Я был дома, когда она разбила зеркало, но просто не вышел.

— Странное решение.

— Я был очень пьян. Я был у него, мы выпили, поссорились, я вернулся домой и еще выпил. Напился очень, голова кружилась. Было плохо, и я ж не знал, что она зеркало специально разбила. Думал, случайно грохнула чего, спросонья…

— Поссорились? Из-за чего?

— Из-за нее, из-за Оли. Он хотел, чтобы я переехал к нему жить, а не вот так сбегал по ночам. Чтобы все знали, что мы вместе. А я не мог. Оля, ее родители, репутация…

— Ну, многие и так догадывались о ваших отношениях.

— Догадывались — одно, а переехать — скандал. Неизвестно, как это отразилось бы на работе. Вдруг бы его уволили, а за ним и меня? А так я женат, и все эти разговоры — просто сплетни.

— У вас есть доказательства, что в ту ночь вы были дома?

— Нет. То есть да. Но не знаю, подойдут ли они. Когда я понял, что Ольга почему-то ушла, кое-как выполз из комнаты, увидел открытый ноутбук, разбросанные вещи. Как-то сразу все понял. Не знал, что делать. Набрал его номер, он не отвечал. Я думал, он злится… Написал смс, потом письмо на личную почту. Могу показать.

— Сколько времени прошло с момента, как вы расстались, до того, как написали письмо?

— Не знаю. Может, часа два. Или три.

— На чем вы добрались домой в тот вечер?

— На такси. Но я смутно помню таксиста. Вызвал на мобильный.

— А службу помните? Покажите звонок.

Череповецкий достал айфон, нашел нужный звонок и показал Стефану. Стефан достал мобильник и набрал номер дежурного:

— Слушай, есть задание. Проверь быстренько службу такси с пятерками на конце, приезжала ли она по вызову, сделанному в 2:07 по адресу Беспалого, ну или где-то рядом. Да, в ту ночь. Если приезжала, узнай, кто водитель, и попроси, чтоб завтра был для разговора. Перезвони мне потом.

«Телезвезда» залпом допил пиво, остававшееся в бокале. Стефан внимательно посмотрел на него:

— Вы знаете, что освободившуюся передачу вам не дадут?

— Нет еще. А откуда вы знаете?

— Мне Инга рассказала, пока я ждал вас. Она подумала, что я пришел пробоваться на ведущего в передачу Беспалого.

Череповецкий отставил в сторону стакан с пивом, взял со стола салфетку и нервно вытер ею грим с обеих щек — сначала с одной, затем с другой. Щеки покраснели, и от этого он стал выглядеть моложе.

— Я, пожалуй, выпью водки.

— Надо же, — Стефан не смог сдержать усмешки, — я думал, вы водку не пьете.