БЛЯДИАДА,

или

ТРОЯНСКАЯ ВОЙНА

Пародия на Гомера

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

На зеленой лужайке сверкает ручей, Парис восседает под тенью ветвей; Отца своего он стада бережет И хуем огромным козлицу ебет! Владея совсем несуразным хуем, Парис порешил, что нет девы по нем, — По этой причине козлиц он ебет… (Коль нет человечьей — и козья сойдет.) Вдруг девы пред ним красоты неземной — Богини стояли с открытой пиздой. И, будучи видом трех дев поражен, Парис из козлицы хуй вытащил вон… И долго он думал: куда его деть? (Беда хуй огромный, читатель, иметь). Его размышленья прервали слова: — Царевич! до нас долетела молва, Что славишься ты преогромным хуем, И мы порешили увериться в том. Давно меж богами (ведь стыдно сказать) Нет хуя нормального, еб же их мать! Нам только лишь пизды щекочут они; Да, кончились наши счастливые дни, Промчалось то время, промчалося сном, Когда своим твердым, железным хуем Нас еб до усранья могучий Вулкан, — Женился, скотина, забывши свой сан, Женился на смертной—бессмертных забыл. Вот Марс также еться до страсти любил, Но вздумал раз женку чужую уеть — И бедных опутала мужнина сеть. У Зевса невстаниха, мать его еб, Амур окаянный, заешь его клоп, Вчера в Эрмитаже злой танкер поддел, Поэтому стал он совсем не у дел. Кто будет тереть наш божественный пуп? — Царевич хоть был неописанно глуп, Но понял, что дело об ебле идет, И, хуй залупивши, с земли он встает. — Я к вашим услугам, — богиням он рек, — Но только одну, а не сразу всех трех! — Царевич, голубчик, скорее меня, Полцарства земного отдам тебе я! — Другая богатство сулила ему— С деньгами в три пуда из кожи суму, Но третья — хитрее товарок она — Ему посулила косушку вина И бабу, которой красивее нет. — Ну что же, царевич, давай нам ответ! — Да что отвечать-то? Тут баба, вино, — Все ваши подарки пред этим говно! — Что дальше случилось, хоть ведаю я, Но, чтоб не винили в похабстве меня, Я здесь пропускаю циничный рассказ О том, как Парис запускал в этот раз: Богиня осталась довольна вполне, Парис ей задвинул сверх нормы вдвойне.. — Ну что же, — окончивши еблю, он рек, Приходит твоим обещаниям срок, Давай-ка мне бабу, тащи-ка вина! — Вино появилось. — А баба? — Она На береге дальнем у греков живет, Париса-красавца давно она ждет. Коль хочешь, тебе помогу я достать Красавицу эту. — Ети ее мать! До греков, поди-ка, какая езда! — Зато, милый мой, неземная пизда! — А дорого стоит? — Совсем ни хуя, Ведь даром тебе отдаю ее я: Корабль у Энея лишь только бери, А бабы уж лучше на свете нет! — Ври! — Да что толковать-то с тобою, дурак! — А ты не того, разъети твою так, Богиней зовется, дурища, ей-ей, Ругается тоже. Небось мандавшей Напхала мне в яйца, небесная блядь. Хотела дать бабу, ети ее мать, А баба за морем! На кой ее прах! Мне лучше павлина — синицу в руках! — Ворча и ругаясь насколько он мог, Парис свое стадо сбирает в кружок..

ПЕСНЬ ВТОРАЯ

Эолы надулись, и ветер жужжит, Парис кверху пупом в каюте лежит; Уж месяц, как Троя покинута им, А берег все так же вдали невидим. Да, шутки плохие бог моря ведет: Париса то к брегу, то в море несет. Царевич к богине: — Пизда, помоги! Ты видишь, свело у меня две ноги.. До Греции, право, не больше, чем шаг, Нептун же дурачится, мать его так! — Богиня к Нептуну послала послов Просить для Париса попутных ветров. И вот понеслися на черных крылах, Корабль подхватили, жужжат в парусах Могучие ветры — и вмиг донесли До брега Эллады они корабли. И вот средь прибрежных каменьев и скал Парис велел якорь забросить и стал С своим кораблем — и взирал на народ, Что на берег вышел встречать его бот. Я лодку старинную ботом назвал, Но, собственно, бот ли то был — я не знал: Да дело не в лодке, читатель, кажись; Итак, продолжаю: за весла взялись — И вышли на берег. Навстречу гостям Идет с своей женкой царь эллинов сам. Парис с удивленьем на женку взирал — То был совершенный его идеал: Глаза точно звезды на небе горят И так на Париса умильно глядят; А губки! — улыбка не сходит с лица. «Вот счастье дано для сего подлеца!» — Подумал Парис, разумея царя. — Тебе это счастье отдам скоро я, — Над ухом Париса раздалося вдруг. — Так вот она баба! Отлично, супруг, Кажись, ее малость и стар, да и худ, А я… — И Парис посмотрел на свой уд. Здесь «уд» вместо хуя пишу я для дам, — Наверно, читатель, ты понял и сам: Неловко, ведь может и дама прочесть, А хуй — нецензурное слово; коль счесть В поэме места, что похабством полны, Пожалуй, невинные девушек сны Цензурнее будут и меньше их счет; Так видишь, читатель, меня возъебет И так за похабство цензурный кагал… Однако от дамы я вбок убежал. Итак, продолжаю, читатель мой: вот Парис разговоры с гречанкой ведет, — Узнал, что Еленой зовется она И что в пизде хуем достанешь до дна. И вот, к удивлению эллинов, в ночь С Еленою вместе отчалил он прочь От берега Греции, и корабли Эолы попутные вмиг унесли.