— Позволено ли мне задать вопрос, а точнее, просьбу, директор?

— Для этого я здесь.

— Нам необходима хоть какая-то работа. Для нас это очень важно.

— Хм, — Тревор задумался перебирая варианты. — На вас держится всё хозяйство в замке. Проблема в том, что начни вы колдовать, то без должной магической подпитки вы получите магическое голодание. А это риск не просто заболеть: Вы можете погибнуть. Вы должны колдовать… дозировано.

Посмотрев на окончательно поникших домовиков, Тревор улыбнулся:

— Но, возможно, есть выход, который устроит нас всех.

В глазах домовиков появилась надежда.

— Ведь для вас важно не просто работать. Главное — это приносить пользу.

Домовики дружно закивали головами.

— А пользу, как известно, можно приносить по-разному. В ближайшее время в программу Хогвартса вернётся предмет о бытовых чарах. В них войдут такие разделы как домоводство, кулинария, строительство, не говоря уже о разделе связанном с комфортом. Ведь далеко не у всех есть родовые дома, где могут жить ваши сородичи. Следовательно, мы получаем просто потрясающий полигон для оттачивания мастерства для наших студентов. Но, мы имеем дело с очень древним, живым и, — Тревор внимательно осмотрел домовиков, — раненым замком. За студентами нужен глаз да глаз. Ваша задача будет стать для студентов своеобразным гидом и прорабом в одном лице. Мы разобьём студентов на группы. Для младших групп вы укажете на проблемы с уборкой и ремонтом, которые необходимо произвести. Для старших — восстановление чар. Всю их работу вы должны проконтролировать, указать на ошибки и недостатки, в нужный момент дать совет, а после окончания работы дать своё заключение.

Заметно повеселевшие домовики стали переглядываться и шептаться.

— Тихо! — Старейший охладил своих сородичей и вновь обратился к Тревору. — Директор, это замечательная идея, но Вы сказали, что это одна из причин Вашего прихода?

— Да. Тут такое дело. Я нигде не могу найти портреты Основателей. Просто мистика какая-то.

Спустя сорок минут в подземельях Хогвартса.

Тревор стоял напротив одного из многочисленных тупиков коридоров и смотрел на стену.

— Значит, это здесь?

Старейший кивнул головой и щёлкнул пальцами. Спустя мгновение в стене стала появляться замаскированная дверь.

— Но почему?

— Вы слышали о рабских контра… — домовик запнулся и испуганно посмотрел по сторонам.

— Да, Старейший. Более того, мне, а точнее, нам с Гарри Поттером и Гермионой Поттер удалось уничтожить их все.

— Хозяева вернулись! — Старейший счастливо зажмурился. — Если бы Вы знали, директор, как давно мы ждали этого дня.

Тревор понимающе кивнул головой:

— Так какое же отношение контракты имеют к тому, что портреты Основателей запихнули в этот чулан?

— Не только портреты Основателей, но и многих директоров прошлого, — Старейший снял последнее из заклятий и открыл дверь, — но я уверен, что они и сами Вам всё объяснят.

Тревор вошёл в небольшой зал, стены которого были увешаны портретами и, с удивлением, присвистнул. На первый взгляд, портретов было не меньше восьмидесяти. И это не считая пустых натюрмортов. В центре этой компании выделялись четыре портрета. Два волшебника и две волшебницы смотрели на вошедших глазами, наполненными властью и силой. И их взгляды не обещали гостям ничего хорошего.

Тревор закрыл дверь, наложил на неё несколько заклятий и твёрдым шагом отправился к одному из портретов. Волшебник, с абсолютно лысой головой и поседевшей бородкой, попытался пронзить Тревора своим взглядом. На что Тревор усмехнулся:

— Хорошая попытка, лорд Слизерин.

— Вы знаете, кто я?

— Разумеется.

— Но откуда? Ведь моих портретов не осталось. По крайне мере, мне так кажется.

— Верно, Ваших портретов не осталось. Но у Вас его глаза. Точнее, у него — Ваши. Но должен признать, что ЕГО взгляд более впечатляющий, в особенности, когда он не в духе. Прямо-таки, до мокрых штанов. Без обид, но Вам с НИМ не тягаться.

По мере этой речи, брови лорда Слизерина подымались всё выше и выше. Он привык к восхищению и преклонению и это впервые в жизни, когда его столь жёстко ставили на место.

— Ну, и кто же этот … ОН? — лорд Слизерин начал заметно закипать. — И самое главное, кто — Ты? Василиска тебе в постель!

— Ах да. Прошу прощение за мои манеры. Просто я уже и не надеялся вас всех найти. Позвольте представиться, новый директор Хогвартса, Марк Тревор, но для вас, директор Тревор.

Самодовольная улыбка на лице Тревора окончательно взбесила лорда Слизерина, и он начал цедить слова сквозь зубы.

— Марк Тревор. Ну конечно! Простолюдин, — выплюнул лорд Слизерин. — Кого ещё могли поставить на эту должность эти ничтожества. Жалкую куклу без роду, без племени. Ну и какого архидемона ты припёрся? Позлорадствовать?

Слизерин с усмешкой стал наблюдать за тем, как с лица Тревора отхлынула кровь и сползла улыбка. Секунды, и его лицо превратилась в восковую маску, секунды — и на его лице отобразилась ярость. Какое-то время Тревор брал себя в руки. Лорд Слизерин отметил то, как быстро собеседник взял себя в руки, и его лицо вновь превратилось в восковую маску олицетворяющее равнодушие. Каждый из волшебников на портретах был ощупан взглядом опытного убийцы, что почувствовали абсолютно все, как и то, что этот волшебник шутить не привык. Шутки кончились.

Каждый из волшебников на портретах был мгновенно осмотрен, взвешен и оценён с соответственными выводами. По залу разнёсся могильный голос гостя:

— Дамы и господа! Позвольте ещё раз представиться!

Тревор был в ярости, что прекрасно видели все присутствующие, как и то, что с его зубов вот-вот закапает яд, по смертоносности не уступающий яду василиска.

— Я, Маркус Антонио Тревор, новый директор Хогвартса, принёсший при вступлении на должность полную клятву, — волшебник изобразил поклон, присущий, скорее, князю, чем аристократу. — Потомственный маг из тёмного Рода. Чистокровный волшебник в двадцать седьмом поколении древнейшего и благороднейшего Рода Треворов из Норвегии. Младший из сыновей. Родовые дары: боевая некромантия, демонология, ритуальная магия. На данный момент являюсь вассалом лорда Поттера, более известного в магическом мире, как Лорд Смерть.

Тревор сделал несколько шагов к лорду Слизерину и едва не столкнулся с ним нос к носу.

— Лорд Слизерин, при всём моём, теперь уже бывшем, уважении к Вам, я с удовольствием напомнил бы Вам о правилах хорошего тона, которые приняты даже среди маглов. Но, к сожалению, к Вам лично у Вашего потомка набралось очень много вопросов. И у меня есть подозрения, что Ваш единственный портрет может не пережить разговора с ним. А потому, в память о Ваших заслугах перед магическим миром, я настоятельно рекомендую Вам откровенно и подробно ответить на все его вопросы, если не желаете, чтобы Ваш потомок занялся практической некромантией, не призвал Вашу душу из-за грани и не развоплотил её, в чём я с удовольствием ему помогу.

Тревор отступил на несколько шагов назад от ошарашенного Лорда и посмотрел на не менее ошарашенных директоров.

— А теперь, дамы и господа, прошу меня извинить.

С этими словами Тревор направился к выходу:

— Старейший, — бросил он на ходу домовику, — развесьте все картины и портреты на положенные им места. Я позже с ними поговорю.

В зале раздался грохот от захлопнувшийся двери. Спустя минуту послышался разочарованный голос Годрика Гриффиндора.

— Брат! Ты — придурок! Сколько раз тебе говорить: «Думай, а потом говори!»

— Чья бы жаба квакала! — огрызнулся Салазар.

— Во всяком случае, я не оставил в живых тех, кто услышал моё кваканье, — не остался тот в долгу.

— Старейший, какие новости?

Домовик виновато посмотрел на портрет Основателя.

— Понимаю, — Годрик устало вздохнул, — среди домовиков по-прежнему действует запрет на общение с нами?

Домовик кивнул головой.

— По крайне мере, — сказала Ровена Рэйвенкло, — как только мы покинем этот склеп, сможем расспросить другие портреты. Если, конечно, один языкатый змей научится держать свои эмоции и мысли при себе.

— Ровена права, брат. Мы не знаем, что произошло за эти столетия. Мы все пострадали, так что уймись.

— Да понял я, понял!