Сканд, как садист, никуда не торопился, наслаждаясь его покорностью. Целуя, прикусывая и сразу зализывая метки принадлежности. Кожа рыжика вскоре запылала от всех этих меток и выпрыснула тонкой пленочкой пота с мускусом младшего и желания. От этого аромата Сканда вело, как пьяного, но он сдерживал себя, не желая сдаваться так рано. И когда рыжик почувствовал внутри себя палец, он застонал, подаваясь навстречу, плохо соображая, что вообще сейчас делает и почему его мозг полностью утратил контроль над телом. Сканд склонился над ним, целуя шею, плечи, шептал что-то нежно-жаркое, тихо постанывая и потираясь всем телом.

И стоило только Сканду поднять белые бедра мужа и войти в жаркую дырочку, как Лекса унесло неожиданно и ярко. Он хрипло закричал, вжимаясь пахом в своего мучителя, охватив того ногами и рвано дергая бедрами, насаживаясь на пульсирующий член мужа. А тот замер, наслаждаясь этим видом, удерживая его, переживая оргазм Лекса почти как собственный, понимая, что сам уже близко, отпустил себя, с последними толчками взлетая к самому пику и замирая на самой вершине, прежде чем рухнуть на белоснежное тело.

*

Утром их разбудили, как ни странно, не утренний пересвист мелких летающих гадов, а недовольное хмыканье Тиро.

— В городских воротах только что видели гонца от Чаречаши. Он будет в городе через три часа. Лекс, если ты хотел помыться перед его приездом, то пора вставать, ванна тебя дожидается. — Лекс в ответ застонал, а Сканд рыкнул, не открывая глаз, и вжал рыжика в себя сильнее, Тиро только хмыкнул, — нет, ну если вы так хотите, то пусть Чаречаши придет к вам в спальню и посмотрит, как вы приклеились друг к другу.

— Ох, нет… — Лекс попытался оторвать от себя руку Сканда, — хочу быть красивым. Пусть слюной подавится, скотина… не мог приехать завтра, я совсем не успел отдохнуть…

— Сканд, вставай, — Тиро хлопнул здоровяка по голому бедру, — Шарп еще во дворце, тебе надо выслать людей навстречу, чтобы те помогли с расселением гостей. Пушан будет общаться с Чаречаши, а тебе надо пристроить его воинов сопровождения. Вставай!

Сканд тяжело приподнялся и, разлепив глаза, присмотрелся к мужу. Почти все метки уже сошли с тонкой кожи. Подумав немного, он осторожно прикусил рыжика за плечо, там, где точно будет видно из ворота туники. Лекс взвизгнул и попытался влепить ему локтем под ребра. Сканд перехватил острый локоть и с довольным урчанием лизнул свежую метку.

— Вот так будет лучше, — Сканд наконец поднялся с кровати и принюхался к своему телу, от него пахло семенем, потом рыжика и мускусом желания, — не буду утром купаться, после встречи с Чаречаши сходим в городские термы, там и помоюсь. Пусть седлают Шу, засунь туда пару лепешек, пожую по дороге.

Сканд нацепил обычную тунику, не заморачиваясь с тогой, разложенной у кровати, но прицепил к поясу новый меч. Полюбовавшись еще пару мгновений на сонного мужа, он наконец вышел из спальни, хлопнув Тиро по плечу. Домоправитель пощекотал рыжика по ступне, а потом решительно потянул покрывало, которым стыдливый младший пытался прикрыться. Лекс в ответ вцепился в простынку крепче и попытался зарыться в кровать.

— Или ты сейчас встанешь, или я тебя за шиворот в ванную затащу и макну в воду, как непослушного ребенка.

Лекс разлепил глаза и посмотрел на решительного Тиро. Поняв, что тот не шутит, он со стоном стал выбираться из кровати. Тиро попытался отобрать у него покрывало, но тот в ответ завернулся еще крепче, бегать голым по дому совершенно не хотелось. Это Сканд мог голышом расхаживать по дому, а он все еще стеснялся и девушек и мальчишек. И хотя в этом мире к наготе относились более чем спокойно, но нормы приличия из прошлой жизни были вбиты, наверное, в подкорку мозга и продолжали командовать.

Лекс босиком дошлепал до ванны, и только стоя перед медным монстром, скинул покрывало. Вода была обжигающей. От горячей воды все ночные метки сразу проявились на тонкой коже, и Лекс стал похож на гепарда. Это тотчас увидели девушки, которые примчались мыть рыжика, и сразу принялись зубоскалить и хихикать. Но Лекс уже привык к такому бесцеремонному обращению и беззлобно огрызался, когда его в очередной раз подкалывали. Вся эта словесная перепалка не мешала им в шесть рук намыливать, ополаскивать, растирать и продолжать комментировать каждый след зубов на коже рыжика. Особенно их восхитило полукружье укуса на попе младшего, и Лекс, растерянно извернувшись, рассмотрел эту находку. Он ну напрочь не мог вспомнить, как этот след там оказался.

Наконец Лекс был вымыт до скрипа. Его, разомлевшего от горячей воды, вытащили из ванны и, промокнув влагу, принялись расчесывать, чтобы просушить волосы. Старшая дочка Тары — Олива, дородностью пошла, как видно, в мать, еще не успела обзавестись тройным подбородком, но вот повадками уже на нее походила. Олива вплыла в купальню, неся одежду для Лекса и командуя, чтобы тому принесли парадные сандалии и украшения. Если с сандалиями, украшенными золотом, проблем не возникло (они до сих пор были единственные), то вот с украшениями Тиро растерялся. Сканд не давал распоряжений, что он хотел бы видеть на муже, да и сам отправился на встречу в повседневной одежде, как будто родственники приезжают каждый день…

Лекс решил взять украшения в свои руки. Если вспомнить, то Качшени в прошлой жизни обожал золото и драгоценности. Помнится, когда он очнулся в клетке, то на его руках и ногах было по несколько браслетов. А исходя из всего этого, следовало нацепить на себя как можно больше цацек, пусть брат порадуется и даже не сомневается, что перед ним младшенький. Он подождал, когда на ногах застегнут сандалии и, отмахнувшись от тоги, отправился в спальню, где до сих пор стоял сундук с подарком от Теланири. Туда же складывали и украшения, которые подарил Сканд, но Лекс решил, что в этот раз стоит надеть что-нибудь большое и помпезное, в стиле золотого божка.

Но порыться самому в сундуке не получилось. Олива схватила его за волосы и заставила сесть на кровать, чтобы она могла заплести ему косу. Лекс сразу велел девушкам вытащить на кровать все, что они считают красивым. Их не пришлось просить дважды, и вскоре почти вся поверхность кровати была укрыта блестяшками. Кстати вспомнилось, что ожерелье, которое Сканд сорвал в подвале Колизея, ему так и не вернули, но в сундуке нашлось что-то наподобие, хоть и не такое громоздкое.

Лекс попытался подобрать украшения так, чтобы камни хотя бы по цвету не совпадали с одеждой. Сегодня на нем были желтая туника и малиновая тога. В этом мире, чем ярче был окрас, тем наряднее одежда. Исключением были только, пожалуй, белые тоги правителей и сенаторов, но там белый цвет имел скорее смысловое значение… Сам он предпочитал неброские цвета, но здесь в таких ходили только простолюдины, а сегодня был именно тот день, когда надо было соответствовать вкусам толпы. Поэтому он подобрал к желто-малиновой одежде синие камни в массивной золотой оправе.

Олива одобрила его выбор и Лекс, откинув сомнения, нацепил все, что нашел. А нашел он много… Там было и что-то вроде обруча в волосы, и колье, которое охватывало шею, как широкий ошейник, и спускалось до половины груди, и браслеты на руки, и большего размера на ноги. Несколько перстней, причем перстни большого размера Лекс подпер меньшими, чтобы случайно не потерять, а еще серьги-каффы, которые полностью закрывали уши и свисали ниже мочки висюльками. Когда Лекс наконец нацепил на себя все, что хотел, то все девушки восторженно заохали, и даже Олива выдала пару комплиментов, что наконец-то Лекс оделся, как положено, и теперь не придется краснеть за его босяцкий вид.

После этого Лекса запеленали в тогу и закинули ему за руку кипу ткани. Золото ощутимо давило на руки, на ноги, голову надо было держать ровно, чтобы обруч не сползал на лоб, вытягивая из косы волосы. Уши с каффами ощущались такими, как у слоненка Дамбо, но восхищение в глазах окружающих, похоже, стоило таких мук. Лекс выпрямил спину и пообещал себе, что он сильный и выдержит, сколько потребуется.

Тиро сразу засунул нос в комнату и, восхищенно поцокав языком, сообщил, что Сканд будет ждать у дворца, и паланкин довезет его к нему. С кухни призывно пахло завтраком, но Лексу в таком наряде было страшно испачкаться, поэтому он отмахнулся от еды и двинулся в сторону носилок. Как кстати, что сегодня не придется расхаживать по городу своими ногами. Лекса водрузили на паланкин, как куклу в коробку, засунули подушку под спину, расправили складки одежды, чтобы они не закрывали украшения, и только после этого разрешили носильщикам поднять открытый паланкин.