11 Редеет сумрак. Английский поэт сказал бы: «Ночь на исходе» (например, Байрон, «Лара», начало II песни).

XLIV

   И вотъ: по родственнымъ обѣдамъ    Развозятъ Таню каждый день    Представить бабушкамъ и дѣдамъ  4 Ея разсѣянную лѣнь.    Роднѣ, прибывшей издалеча,    Повсюду ласковая встрѣча,    И восклицанья, и хлѣбъ-соль.  8 «Какъ Таня выросла! Давно ль    Я, кажется, тебя крестила?    А я такъ на руки брала!    А я такъ за уши драла! 12 А я такъ пряникомъ кормила!»    И хоромъ бабушки твердятъ:    «Какъ наши годы-то летятъ!»

8–14 Не совсем ясно, где и когда эти московские родственники могли видеть Татьяну ребенком. Мы можем предположить, что некоторые из них приезжали к Лариным в деревню.

11 А я так за уши драла! Ср.: Грибоедов, «Горе от ума», дейст. III, строки 391–92 (старуха Хлёстова):

Я помню, ты дитёй с ним часто танцевала, Я за уши его дирала, только мало.

XLV

   Но въ нихъ не видно перемѣны;    Все въ нихъ на старый образецъ:    У тетушки Княжны Елены  4 Все тотъ же тюлевый чепецъ;    Все бѣлится Лукерья Львовна,    Все то же лжетъ Любовь Петровна,    Иванъ Петровичъ также глупъ,  8 Семенъ Петровичъ также скупъ,    У Пелагѣи Николавны    Все тотъ же другъ, мосье Финмушъ,    И тотъ же шпицъ, и тотъ же мужъ; 12 А онъ, все клуба членъ исправный,    Все также смиренъ, также глухъ,    И также ѣстъ и пьетъ за двухъ.

3–10 Тетя Алина (французское уменьшительное от Александры), кузина Полины Лариной, с которой мы уже встречались, и эта тетушка Елена — обе старые девы и, возможно, сестры; обе — из родовитой семьи (это могли быть княжны Щербацкие). Лукерья Львовна, возможно, другая двоюродная бабушка Татьяны. Любовь, Иван и Семен, очевидно — дети одних родителей, их отец — Петр, возможно, отец Дмитрия Ларина. Палагея, или Пелагея, дочь Николая, может быть кузиной либо госпожи Лариной, либо ее покойного мужа; а мосье Финмуш — домашним учителем детей Пелагеи.

12 клуба член исправный. Очевидно, член московского так называемого Английского клуба (который не был ни «английским», ни, строго говоря, вообще «клубом»), знаменитого своей хорошей кухней и игорными столами. В те времена в нем насчитывалось около шестисот членов. Этот московский Английский клуб не следует смешивать со значительно более модным петербургским Английским клубом, основанным 1 марта 1770 г. неким Корнелиусом Гардинером (в русских источниках — Гарнер), английским банкиром, в котором было триста членов.

XLVI

   Ихъ дочки Таню обнимаютъ.    Младыя граціи Москвы    Сначала молча озираютъ  4 Татьяну съ ногъ до головы;    Ее находятъ что-то странной,    Провинціяльной и жеманной,    И что-то блѣдной и худой,  8 А впрочемъ очень недурной;    Потомъ, покорствуя природѣ,    Дружатся съ ней, къ себѣ ведутъ,    Цѣлуютъ, нѣжно руки жмутъ, 12 Взбиваютъ кудри ей по модѣ,    И повѣряютъ нараспѣвъ    Сердечны тайны, тайны дѣвъ,

2 Младые грации Москвы. Мелодичнейшая строка.

6 жеманной. Простота постороннего человека может произвести на людей впечатление неестественности.

8 впрочем. Русское слово является в его различных оттенках значения эквивалентом французских «d'ailleurs», «au reste» и «par contre» <«притом», «к тому же», «зато»>.

12 Московская и петербургская мода слепо следовали парижской и лондонской, так что уместно привести следующий отрывок из книги С. Уиллет Каннингтон «Одежда английских женщин в девятнадцатом веке» (Лондон, 1937), с. 95: «В течение всего десятилетия [1820–1830] происходило неизменное увеличение размеров [женской] головы, особенно в ширину. Волосы, вместо того чтобы свисать вертикально вниз локонами вдоль лица [как было модно в 1822 г.], теперь [ок. 1824 г.] взбивались буклями на висках, придавая лицу округлую форму».

XLVII.

   Чужія и свои побѣды,    Надежды, шалости, мечты.    Текутъ невинныя бесѣды  4 Съ прикрасой легкой клеветы.    Потомъ, въ отплату лепетанья,    Ея сердечнаго признанья    Умильно требуютъ онѣ.  8 Но Таня, точно какъ во снѣ,    Ихъ рѣчи слышитъ безъ участья,    Не понимаетъ ничего,    И тайну сердца своего, 12 Завѣтный кладъ и слезъ и счастья,    Хранитъ безмолвно между тѣмъ,    И имъ не дѣлится ни съ кѣмъ.

XLVIII

   Татьяна вслушаться желаетъ    Въ бесѣды, въ общій разговоръ:    Но всѣхъ въ гостиной занимаетъ  4 Такой безсвязный, пошлый вздоръ,    Все въ нихъ такъ блѣдно, равнодушно;    Они клевещутъ даже скучно;    Въ безплодной сухости рѣчей,  8 Распросовъ, сплетенъ и вѣстей,    Не вспыхнетъ мысли въ цѣлы сутки,    Хоть невзначай, хоть наобумъ;    Не улыбнется томный умъ, 12 Не дрогнетъ сердце хоть для шутки.    И даже глупости смѣшной    Въ тебѣ не встрѣтишь, свѣтъ пустой! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться