Когда я возвращалась в Саббат, то понимала две вещи: мои мысли не ускользнут от Реджины, она сразу все поймет, но должна принять мой выбор. Возможно, догадается и Ева, когда заглянет в грядущее. А во-вторых, я должна максимально отстранённо вести себя с Оденкирком, чего бы мне это ни стоило. Даже хорошо, что он видел меня в щекотливой ситуации — сидящей на Курте и обсуждающей его. Ревность будет хорошим средством справиться с тем, что я собираюсь сделать.

Замерзла. Сильно. Но ничего страшного. Скоро меня отогреет костер Инквизиции.

Я иду в столовую, понимая, что сильно опоздала, и скорее всего, попаду к десерту. Ну и ладно. Резко выдохнув, толкаю дверь и вхожу внутрь, чувствую сразу же обращенные на меня взгляды, среди которых был самый дорогой. Рэй, сидевший до этого задумчиво и сутуловато, увидев меня, тут же выпрямляется и пристально смотрит, пытаясь понять, где меня носило и почему опоздала — даже не надо быть чтецом мысли, это ясно видно по его взгляду и замершей позе.

— Ты сильно опоздала. Ты знаешь, что я не люблю, когда нарушают правила. — Реджина сурово смотрит на меня, стуча своим красным лакированным ногтем по столу. Она сменила свой домашний костюм на привычное строгое платье винного оттенка и наложила румяна на бледное лицо.

— Простите меня. Потеряла счет времени. Можно?

Реджина делает пас рукой, указывая на место напротив Рэя и рядом с Чейз — мое старое место. Когда-то напротив меня вместо Оденкирка сидел Кевин, который дурачился и развлекал меня…

Соблазн ужинать напротив любимого велик, но нельзя. Поэтому прохожу и плюхаюсь на стул рядом с Ноем и Реджиной. Мое поведение сразу вызывает удивление и некое замешательство среди сидящих — я это чувствую кожей, будто взгляды друзей превратились в тонкие колющие иглы. Светоч смотрит, не отрываясь своим пронзительным взглядом серых глаз, и вот находит ответ в моей голове. На мгновение Реджина тушуется и в задумчивости начинает вертеть вилку в своей руке.

— Попробуй вот этот мусс. Сегодня миссис Лонг превзошла саму себя. — Артур галантно протягивает мне в бокале десерт шоколадного цвета с ягодами сверху. Благодарю. Начинаю ковыряться ложкой в муссе, понимая, что совершенно не хочу есть. Рэй же кидает косые взгляды на меня с того конца стола. Курт и Стефан продолжают о чем-то болтать, делая вид, что ничего не было, иногда выслушивая мнение Евы.

— Простите меня. У меня голова разболелась. Я пойду в свою комнату. — Я неожиданно для всех встаю из-за стола со скрипом отодвигаемого стула. И снова эти колючие взгляды! Почти бегом направляюсь к выходу, как слышу окрик Реджины и стук ее каблуков:

— Мелани! Подожди, я хочу поговорить с тобой!

Ну что же… Этого было не миновать. Мы выходим из столовой и встаем близко друг к другу, как заговорщики, кидая косые взгляды на вход столовой, чтобы вовремя прекратить разговор.

— Ты, смотрю, всё решила… — Реджина говорит тихо, еле слышно обращаясь ко мне. Я мысленно произношу: «Да».

— И отговаривать бесполезно?

— «Да».

— А что будет с… Рэем?

— Рэй переживет, как и все остальные. Ему на руку амнезия. Я хочу, чтобы Кевин выжил.

— Ты понимаешь, на что ты идешь? — Реджина больно вцепляется мне в руку своими длинными ногтями.

— Да… Я иду на это ради сестры, ради ребенка, которого она ждет. Хочу дать им шанс на будущее. Если Кевин погибнет, никому лучше не станет! А так у них будет шанс на семью, на будущее…

— А ты думаешь, что станет лучше, если ты погибнешь?! — Реджина шипит, как разъярённая кошка, я же готова заплакать.

— Всё шло к этому! И давайте честно, у меня есть шансы выжить.

— О, да! Я помню о чудо-мальчике, восстанавливающем тела из праха. Отличное решение!

Теперь и я шиплю на Реджину. Если бы сейчас говорили в голос, то мы бы орали друг на друга, взрывая магией все стоящие вазы в коридоре и сдирая картины со стен.

— А какое предложите вы? Ева уже похоронила Кевина. Я так не могу! Я не смогу жить, зная, что могла помочь, что не спасла любимого Вари — отца своей племянницы! Впервые, Реджина, вы слышите, впервые я видела чудо, когда моя сестра смеялась, становилась лучше, жила ради кого-то! Она же на себе крест ставила! А тут появился Кевин, и я увидела лучшее в сестре, я видела нежность, заботу и любовь, желание создать семью. Но Морган отнял у нее это! Она думает, что Ганн ее бросил! Варя осталась одна, беременная! Я же могу дать шанс ей снова быть счастливой, родить и воспитать ребенка вместе с Кевином! А я? После меня же ничего не останется! Лишь духи на подносе и гора одежды! А Рэй… — Моё горло сдавило на его имени и стало невозможно дышать. — Он сильный, тем более не помнит меня, считает ветреной Химерой. У него в памяти останется лишь вчерашний день и сегодняшний. По-моему, это легко забыть и начать жить заново.

Я слышу тяжелый вздох Реджины. Сама я не смотрю на нее, пялюсь на мыски балеток, чувствуя как текут слезы по щекам.

— Не этого я хотела… Видит Бог, не этого. — Она отходит от меня на пару шагов, нервно цокая языком. — Иди к себе в комнату. Завтра поговорим.

— Нет. Я хочу…

Но Реджина рыкает на меня так, что я затыкаюсь:

— Я сказала, завтра! Обдумай всё до завтра! Иди с глаз моих!

Я разворачиваюсь и, хлюпая носом, бреду в свою комнату. Там, в ванной, сидя над раковиной с текущей холодной водой, могу разрыдаться.

Не знаю, сколько времени прошло, но скоро в мою комнату постучались. Твою мать! Сердце болезненно сжалось.

Наверное, это Рэй.

Глянув в зеркало, вижу свое опухшее лицо. М да… И вот с таким лицом, пытаюсь состроить из себя саму холодность и безразличие. Но открыв дверь, вижу мнущегося на пороге Курта. Он отрывает взгляд от пола и присвистывает, видя мои заплаканные глаза.

— Ты чего пришел?

— Я? Я хотел сказать, что поговорил с Рэем, что всё в порядке! Но вижу, не всё в порядке…

— Ааа… Спасибо!

— Ты поэтому плакала? Из-за инцидента?

— Нет.

Курт кивает, а на лице читается замешательство — не знает, что сказать и сделать.

— Ты не обижайся на меня, я всегда что-нибудь сделаю, а потом думаю… — Курт виновато трет шею, и в эту минуту он нереально напоминает Кевина.

— Нет, Курт, все в порядке. Правда! Я плакала не поэтому. Причин для слез хватает и без Рэя.

— Ладно. Тогда бывай!

— Хорошо. Пока. И спасибо тебе! — Я искренне улыбаюсь ему.

— На! Сегодня забегал на час в одно бельгийское кафе. — Он вытаскивает из кармана конфеты и протягивает на ладони. — Вам девушкам шоколад помогает при плохом настроении.

Я с удовольствием принимаю, обернутые серебряной фольгой, шарики. Наверное, вкусные.

— Спасибо! — Я наблюдаю, как Курт уходит по направлению к гостиной: широкая мужская спина, одет в костюм, красивый, храбрый, сильный, воплощение элегантности Инквизиции и ее безопасности. На мгновение мелькает мысль: а могло ли случиться так, что у меня был бы роман с Ганном-старшим?

Нет.

Определенно нет.

Оденкирк все равно похитил бы мое сердце.

Читай на Книгоед.нет

Тяжко вздохнув, собираюсь уже вернуться в комнату, как встречаюсь взглядом с Рэйнольдом, который стремительно выходит из гостиной. Он замечает меня и спешит ко мне, я же, перепугавшись и растеряв весь свой боевой дух, тут же закрываю дверь почти перед его носом. Черт! Вот ведь невезуха! Привалившись спиной, пытаюсь успокоиться и взять себя в руки. И вот он — стук: настойчивый, серьезный, Оденкирковский. Спокойно, Мелани! Тебе надо быть холодной и неприступной. Нужно оттолкнуть его, как бы это больно ни было. Иначе потом больно будет ему. Выдохнув и крепко сжав челюсть, открываю дверь. Он стоит и смотрит на меня сверху вниз своими красивыми глазами, а на лице читается принципиальность, суровость и злость — то, что меня пугало в нем в самом начале нашего знакомства, то, что принимала за ненависть ко мне и неприязнь.

— Я говорил с Куртом. Он все объяснил. Прости меня. — Говорит, как рубит. Видно, что до сих пор ревнует и злится.

— Хорошо. Я прощаю. — Отвечаю, копируя его прохладный сдержанный тон, рассматривая конфеты в своих руках, будто они интересуют меня больше всего сейчас. — Это всё?

Я поднимаю глаза и вижу замешательство на лице Рэя.

— Можно войти к тебе?