— Сюда. — Голос Реджины звучит откуда-то справа из глубины помещения. Комната большая. Она делится на маленькую прихожую и огромную основную часть. Спальня намного больше, чем наши комнаты. В середине ее большая старая кровать, на которой лежит Кевин: худой, болезненно серый, и только рыжая медь волос напоминает о том, что это Ганн. И снова этот запах — кисловато-сладкий, омерзительный, который звучит теперь сильнее и перебивает остальные ароматы.

— Он спит?

— Да… Мы просим Стефана отключать его, чтобы не было больно. — Реджина садится на кровать и заботливо поправляет одеяло. Только сейчас вспоминаю, что именно она все эти годы заменяла им с Куртом мать. — Посмотри сюда, пожалуйста. Может, ты что-то поймешь… Подойди с левой стороны.

Она подзывает меня, и я робко подхожу к кровати, еще больше поражаясь бледности измученного лица. Господи боже! Что с ним? Реджина тем временем аккуратно открывает мне руку Кевина, и я отпрядываю от едкого запаха. Светоч аккуратно начинает разматывать бинты на левой руке парня, из-под которых виднеются красные нездоровые прожилки. Когда она открывает мне знак Кевина, я отшатываюсь со вскриком, чувствуя тошноту: рука сплошная гниющая рана, но самое странное — она разлагается на завитках и линиях рисунка, но в центре его — чистая здоровая кожа, будто специально оставленная кем-то, чтобы можно было прочитать инициацию, которую я никогда не видела раньше. Это не Сенатский знак, где поверх ставится печать всевидящего ока — треугольник с глазом, это не Инквизитор и не Химера… это соединенные Солнце и Луна, сплетенные наподобие знака инь и янь.

— Что это?

— Я думала, ты вспомнишь и сама мне скажешь.

Я встречаюсь с серьезным пронзительным взглядом Реджины и, пересилив себя, снова смотрю на руку Кевина, стараясь не отвлекаться на неприятный запах.

— Моргану удалось объединить знаки…

— Угу. Только похоже неудачно. — Реджина устало ерошит волосы и трет глаза. Я осторожно трогаю рану. — Осторожно, пожалуйста. Каким-то образом он отзывается и на нас с Артуром.

— Чем вы его лечите? Почему гниет так странно?

— Мы лечим его всем! Но его кровь бунтует и ничего не принимает.

— Все дело в его даре?

— Даре? — Реджина удивленно смотрит на меня.

— Ну да. Кевин же может разгонять дары до максимума. Вполне возможно, его дар разгоняет до максимума новую инициацию…

— Какой бред! Инициация зависит от морального выбора, а не наоборот! Хотя… Может, ты и права в чем-то… На него действуют другие дары, но магия и лекарства не помогают.

— Если я сниму свою повязку, то смогу вылечить его. — Я киваю на черный платок вокруг своего знака.

— Если ты снимешь повязку, то тебя обнаружат. А если еще воздействуешь, то и облегчишь поиск.

Мне не понравилось то, каким тоном говорила Реджина: это было и раздражение, и безнадежность, и печаль. Мы обе понимали, что лучшее лекарство для Кевина — это я, но то, что означало для одного спасение, для второго — верная гибель.

— Ладно, Мелли, иди. Никому не говори, что ты видела.

— Почему именно Кевин? Он же был так нужен Моргану.

— Значит, не сильно был нужен. К тому же опальный Инквизитор, в чьих жилах смешение инициированных сторон, идеальный подопытный… — Мне кажется, или я слышу слезы в голосе Хелмак. — Иди, Мелли! Сейчас Артур придет. У нас еще не кончились варианты его лечения.

Я словно в забытьи пячусь назад, смотря на серое лицо Кевина, на его острые красивые черты лица.

Выхожу в коридор и иду куда глаза глядят, не понимая, что теперь делать. Кевин стал для меня, как брат, от него исходила всегда такая поддержка и опека, и вот он сейчас беспомощный умирает у меня на глазах. Кешка… Я вспоминаю, как они посмеялись с сестрой надо мной, как мы ездили в Вяземку, наш разговор ночью на крыльце.

— Ты выбрала семью. Я выбрал любовь. И мы на разных сторонах… Невозможно сложить то, что не складывается. Закон выбора суров.

Если он умрет, Варька сойдет с ума. Варя… Боже! Она даже не знает, что он ее не бросил! Надо срочно ей сказать об этом. Я кидаюсь вниз по лестнице на первый этаж, к стойке мисс Татум. Там стоит телефон — связующая нить с миром. Если не могу послать зов, то я могу позвонить. Надо только найти код страны и города…

— Ты кому это звонишь? — Я вздрагиваю от сурового тона Евы. «Снежная королева» стояла позади меня в голубоватом строгом платье и черном жакете с блестящим золотым логотипом Шанель. Прямо хоть на подиум выходи.

— Я сестре хотела позвонить. Она же не знает, что со мной в порядке, да и про Кевина рассказать…

— С ума сошла? — Ева стремительно вырывает трубку и кладет ее на стационар. — Даже не думай! Во-первых, она знает, что ты сбежала из Карцера, а это значит ты вне досягаемости, во-вторых, за ней сейчас очень внимательно следят, как Инквизиция, так и Химеры. Как ты думаешь, куда подастся беглянка в первую очередь? — Я тут же понимаю, что чуть не совершила колоссальный грубейший промах. — Ага! Вот и я про то же. Если тебя успокоит, то мы как-нибудь сообщим ей о твоем спасении, но чуть позже.

— А Кевин? Ведь она считает, что он бросил ее…

— Кевин? — Ева нерешительно переспрашивает в поисках ответа для меня. Но всё понятно без слов: Ева не видит будущее у Ганна.

— Он умрет, да?

Валльде отводит взгляд, но я видела, как блеснули ее глаза. Значит, умрет.

— Простите меня.

— За что?

— Почему-то я чувствую огромную вину за собой… Да, наверное, оно и так. Не будь меня, ничего бы не случилось этого. Саббат существовал и дальше бы…

— Ты стала пророком? — Ева источает неприкрытый скепсис, сложив руки на груди и смотря на меня с высоты своего роста.

— Нет… Я просто предположила.

— Давай предполагать буду я. Как пророк. И твоей вины никакой нет. Выбей это из своей головы, пожалуйста.

— Ладно. Уговорила. — Я отвечаю с не меньшим скепсисом, вторя ее движениям, из-за чего заставляю Еву смеяться.

— Не делай такое лицо! У тебя оно не получается. Ощущение, что у тебя отняли конфету.

— Эй! Я не ребенок. Мне двадцать!

— Двадцать один… — Поправляет Ева.

— Да. Двадцать один! Спасибо. — Валльде забавляется. А я сникаю, чувствуя, что не убедила подругу. — Между прочим, я уже совершеннолетняя. Могу пить, курить и скачивать порно!

Всё. Ева хохочет, уже не сдерживаясь:

— Только умоляю, не делай все одновременно!

Я не выдерживаю и сама начинаю смеяться, глядя на Еву.

Внезапно легкий гул проходит в атмосфере и Валльде становится серьезной, выпрямляет спину, как солдат, а ее зрачки начинают шириться — ясно, приказ Светочей заглянуть в грядущее. Через некоторое мгновение она посылает ведьмин зов, который также гулом проскальзывает мимо.

— Пошли. Реджина собирает всех в кабинете. Будет кровь брать.

Судя по тону Евы, ей эта затея не нравится. Мы собираемся в большой комнате с длинным темным столом, где проходят собрания Инквизиторов. Здесь ожидают уже Курт, Светочи, откуда-то взявшийся Ной и новый их Инквизитор Сара. Через мгновение после нас с Евой в кабинет деловой походкой входят Стефан и Рэй, который сразу же взглядом находит меня и улыбается легким изгибом губ. От этого становится тепло на сердце и трепетно. Хочется подбежать к нему, но сдерживаюсь.

— Я собрала вас здесь, потому что у Артура появилась идея, как помочь Кевину. — Реджина все еще в домашнем шелковом костюме, но в ее облике уже читается готовность к действию, поэтому снова чувствуется ее властная натура, несмотря на столь непривычный внешний вид. — Как вы знаете, ему стало хуже, а методов лечения все меньше и меньше. Но шансы еще есть. Для этого нам нужна кровь Инициированных. Я не заставляю вас сдавать, как Светоч. Я прошу вас, как та, кто обещала заботиться о вас и защищать. Кто первый?

В наших рядах прошло шевеление, потому что никто не желал даже думать о том, стоит сдавать или нет — мы единодушно двинулись к столу, где на подносе лежали пустые, ждущие нашей крови, шприцы и жгут.

— Мелли, Курт, я попрошу вас сдать чуть больше крови, чем остальных. — Мы переглянулись с Куртом и одновременно кивнули. — Тогда пойдёмте.

И оба последовали за Реджиной в ближайший кабинет, где отдельно от всех лежали приготовленные для нас пустые пакеты доноров.