— А они не солгали… — Пробормотал Рэй между поцелуями. Мы уже валялись на его кровати: не могу вспомнить, в какой момент оказались на ней, но я уже лежала, придавленная Рэем, и наслаждалась нашим единением.

— Кто не солгал?

— Стеф и Курт…

— О чем?

— У тебя потрясающие ноги! — Рэй неожиданно опускается ниже, целуя по пути шею и ключицы, задирает на мне кофточку и начинает целовать голый живот, вызывая щекочущее чувство и дрожь по телу. Не в силах сдерживаться, я начинаю хохотать и выворачиваться, чем сильнее подзадориваю его, и вот уже нежные пальцы Рэя скользят по шрамам и ребрам до подмышечных впадин.

— Прекрати!

Взвываю сквозь смех и рыдания, но Рэй беспощаден, и с самодовольной улыбкой продолжает терзать меня щекоткой, при этом нагибаясь и умудряясь целовать мой живот. Всё. Я начинаю умолять его, захлебываясь в собственном смехе.

— Рэй, пожалуйста! Остановись! Прошу!

— А если не прекращу?

— Я превращусь в Химеру! — Задыхаясь от хохота, пытаюсь состроить страшную мину, но Рэй внезапно замыкается и убирает руки. Черт! Я и забыла, что это прежний Рэй, для которого определение — болезненный вопрос. Еле дыша, прихожу в себя:

— Прости меня.

— Ничего страшного. — Вмиг атмосфера веселья сменилась напряжением. Я будто стала лишняя в комнате, испытывая невероятную вину за собой. Вот зачем ляпнула про Химеру? Рэй же теперь сидел на краю кровати и ерошил свои волосы. Так, мне пора уходить. Надо оставить его в тишине, чтобы побыл наедине, может, поможет ему прийти к какому-то выводу. Бедный мой, не знает, как относиться к тому, что мы теперь Химеры… Для него это сейчас важно.

— Ладно, я пойду.

— Ты куда?

Рэй тут же встрепенулся, в его глазах читалась тревога.

— Пойду, узнаю, как у Кевина дела. Да и с Реджиной еще не разговаривала толком.

Он кивал на мои словах, а вот глаза противоречили, моля меня остаться.

— Не думаю, что тебе скажут, как Кевин, если они даже Курта не пустили к нему. Да и Реджина с Артуром его не покидают.

— Ты знаешь, что с ним?

— Откуда? Нет. — Он хочет что-то еще сказать, но передумывает, сжав губы и отвернувшись.

— Рэй… — Молчит и сопит, принципиально не смотря в мою сторону. — Что с ним? Ты что-то знаешь? — Догадка моментально вспыхивает: — Ты же эмпат. Ему больно?

Есть. Я задала верный вопрос, потому что Рэй рефлекторно дернулся, мимолётно глянув на меня.

— Да.

— Сильно?

— Да… У него болит рука. Жуткая боль, где его знак.

— И ты постоянно чувствуешь ее? — Я в ужасе. Неужели Рэй всегда чувствует чужую боль? Эмпатия держит его постоянно «подключенным» к другим? А по любимому и не скажешь. Но Рэйнольд сразу понимает, о чем я думаю.

— Нет. Я умею отключать свой дар, заглушать. Иначе так сойти с ума недолго! Ты же не постоянно ходишь и всех лечишь. Так и я, на некоторых моментах включаю, когда надо. Но бывает, когда дар непроизвольно реагирует, как рефлекс.

— И как ты думаешь, что с ним?

— Не знаю. Знаю, что боль вспыхивает и у Светочей.

Я замолкаю, уходя в свои мысли. Странно… Что же там произошло? Почему Реджина до сих пор со мной не поговорила? Я же работала на Моргана. Может, я могла бы помочь! Правда, он мне память постоянно размывал, но что-то частично помню.

— Мел…

— Да?

— Почему ты так беспокоишься за Кевина? — Я оборачиваюсь и встречаю напряженный взгляд темно-серых глаз. — Ты с ним так сдружилась у Химер? Или же…

— Он парень моей сестры! — «И отец ее ребенка», — мысленно добавляю я. — Варя любит его, а он ее.

— Кевин очень влюбчивый парень! — Рэй хмыкает, не веря мне.

— Он изменился за это время. Не смейся над ним! Они с Варей много чего пережили, как мы с тобой. Ты тоже думал, что не умеешь любить…

Судя по нему, кажется, я его убедила, потому что прочитала вину и сомнения в глазах. Но все равно, он продолжал сохранять свою Оденкирковскую отстраненность с налетом грусти. И как ему это удается?

— А твоя сестра похожа на тебя?

— А Ева с Ноем похожи? — Он хотел что-то сказать, но тут же прошел проблеск в его сознании. — Вот и мы с Варей такие же. Лицо одно, но нас не перепутать.

Рэй тяжко вздыхает и снова ерошит волосы, отворачиваясь от меня:

— Чувствую себя… дураком.

— Почему?

— Все всё знают, один я… — и замолкает, не закончив. Бедный мой! Представляю, каково это.

— Эй! Не говори так. Просто все о тебе заботятся. Ты всё вспомнишь или узнаешь… Ты ведь сам говорил, что всё будет хорошо.

Он оборачивается, смотрит на меня лукаво и о чем-то думает. Вот бы узнать о чем!

— Ладно, я уходить собиралась…

— И что ты будешь делать?

— Не знаю. Погуляю по Саббату, зайду в оранжерею, побеседую с Евой… А тебе лучше побыть одному, переварить всю информацию, наш разговор.

Он встает с кровати и подходит ко мне, топчущейся возле двери вот уж пару минут.

— Придешь к ужину?

— А когда он? — Я пытаюсь понять который час, вроде вот — встала и завтракала.

— Через три часа. Из-за ночного поиска тебя, весь график в Саббате сбился. Сейчас уже пятый час дня.

— Ничего себе!

— Так ты придешь на ужин?

— Да, конечно.

— Отлично! А то у меня куча вопросов есть.

— Например?

— Где мы встретились? Наши любимые места? Где состоялся первый поцелуй? Как долго мы встречались? Я очень сильно тебя бесил? А ты меня? — Пока он спрашивает, я потешаюсь над ним, уж больно мило это выглядит, совершенно чуждо для его Оденкирковской скрытности — вопросы так и сыплются. — Я очень ревнивый или очень-очень ревнивый? У нас есть любимое кафе? Парк? Ресторан? А наша песня есть, фильм, код, тайный язык?

— Нет. Мы еще этим не успели обзавестись.

— Правда? Отлично! Тогда не планируй ничего на вечер — этим и займемся после ужина.

— Всем сразу?

— Нет. Начнем по пунктам — я составлю список.

— С удовольствием этим займусь с тобой.

Я смеюсь в ответ и целую его в губы — он сразу же отвечает мне, зарываясь пальцами в мои волосы. Но сама начала — сама прерываю поцелуй. Рэй смотрит влюбленно: мне кажется, или он забыл, что надо дышать? Боже! Я в восторге, когда он так смотрит на меня!

— До ужина! — И выхожу из комнаты, оставляя его одного и чувствуя провожающий меня взгляд.

Я шла по коридору в приподнятом настроении, намереваясь зайти к мисс Татум, а затем на кухню к миссис Лонг. Давно не видела их: интересно узнать, как у них дела, что изменилось за время моего отсутствия? Я свернула на главную лестницу, чувствуя знакомый холодный мрамор резных перил. Почти вприпрыжку спускалась по ступеням, чувствуя мягкость ковровой дорожки под ногами. Меня всю распирало от счастья: хотелось петь, кричать, носиться и прыгать, как маленькая. Мой Саббат! Мой любимый замок! Мои любимые люди! Мой Рэй. Я дома!

— Мелани. — Ее голос был глухой, уставший, без привычных стальных ноток, которые всегда звучали, когда она что-то хотела. Я обернулась и увидела Реджину на площадке второго этажа. Такой лицезреть мисс Хелмак было странно, я даже сначала не узнала ее: Светоч будто постарела — не накрашенная, седая, в шелковом домашнем костюме, бледная.

— Можно с тобой поговорить?

— Да, конечно, мисс Хелмак. — Я вернулась на второй этаж и подошла к ней, еще больше ужаснувшись ее виду. Эти все переживания вымотали бедную женщину. От Реджины мало что осталось королевского.

— Ты права. Я устала и переживаю за Кевина… — Она легонько взяла меня под локоть и повела по этажу к восточному крылу замка, где был переход в закрытый коридор со спальнями, которые я когда-то чистила и там видела крысу.

— Прости, я подслушивала твои мысли, когда ты говорила с Рэем. Я услышала, что ты видела, как Морган делал эксперименты со знаками и лечила его подопытных… Так?

— Да…

— Мне нужна твоя помощь. — Она остановилась и развернула меня, чтобы заглянуть в мои глаза.

— Что с Кевином?

— Всё плохо.

— Насколько?

Молча потупив взгляд, Реджина подошла к одной из дверей и, открыв ее, взмахом руки пригласила во мрак.

Меня встретила вязкая тугая тишина и мертвый воздух — такое всегда в комнатах, где есть умирающий. Обычно люди в такой «атмосфере» говорят шепотом, боясь нарушить покой и сорвать эту звенящую тоскливую тишь.

— Проходи. — Я захожу, точнее погружаюсь, как в зыбучие пески, в эту немоту, ощущая ароматы новой комнаты: старина Саббата, пыль нежилого помещения, засушенной травы и лечебных микстур, и сладковатый неприятный запах… чего-то. Странно, что Кевина держат тут, а не в его комнате. Хотя, здесь явно сильное магическое поле, наверное, создано для Кевина, чтобы шел быстрее на поправку.