Еву даже передернуло от воспоминаний.

— Я, наверное, очень был напуган…

— Все были напуганы. Но ты больше всех. Я тебя таким никогда не видела. Ведь на тот момент ты в нее был уже влюблен, а тут стоял вопрос жизни и смерти Мелани. При том, если бы змея не вышла, тебе бы пришлось убить ее.

Ева аккуратно ставит фотографию на тумбочку на моей кровати, а я на мгновение чувствую удовлетворение, что теперь всё на своем месте.

— Где она? Где Мелли? Почему Реджина обвинила меня в эгоизме, сказав, что она рискует ради нас?

— Она у Химер. А завтра попадет в Карцер.

— В Карцер? За что?

— Как я знаю, у нее есть план какой-то. И для этого ей нужно попасть в Сенат.

— Но почему так сложно? — Но догадка тут же пронзает меня: — Она не может обратиться к Архивариусам?

— Да… Ее держат под наблюдением. И сам знаешь, Химеры не могут так просто вызвать Архивариусов, чтобы их Главные не узнали об этом.

— Почему она не обратилась ко мне?

— Потому что она любит тебя, а ты ее забыл. Хотя твоей вины в этом нет — это тебе Морган стер память о ней. И опять же за ней следят…

Я вздыхаю. Наверное, Мелани и вправду нереальная, что она так завоевала мое сердце и сердца других.

— Обещаю тебе, я вспомню её.

— Ты был в её комнате?

— В комнате?

— Да. Через две двери от твоей. Когда Мелани покинула Саббат, ты развернул тут целую войну с Реджиной по поводу того, чтобы она не трогала ее комнату. В итоге, ты запечатал ее спальню.

— Это от нее ключ?

Я достаю из ящика простой ключ, идентичный от моей спальни. Я еще удивлялся, от какой это комнаты.

— Да. Похоже… Хотя я думаю, что если ты глядя на фотографию не вспомнил Мелани, то комната тебе вряд ли чем поможет.

— Но я же обещал ее вспомнить.

Ева стоит за дверью в ожидании меня. Я же, как космонавты, выходящие в открытый космос, погружаюсь в темноту чужой спальни. Нащупываю выключатель, и свет вспыхивает, показывая мне обычную Саббатовскую обстановку. Мелани видно еще не обжилась тут и ничего не поменяла. Даже темно-оранжевое противное кресло, которое все, кто долго живет в Саббате, первым делом выкидывают из своей комнаты. Я медленно прохожу внутрь. На тумбочке духи и лаки для ногтей. Хм… Может запах напомнит о ней? Я беру флакон и подношу к носу — приятно, цветочный нежный запах. Ставлю на место. Я осторожно касаюсь пальцами предметов: тумбочки, лампы, подушки, покрывало, при этом пытаясь считать информацию. Легкие, почти неощутимые остатки чужой энергии, которая увеличивается со стороны шкафа с одеждой. Открыв его, обнаруживаю девичьи наряды. Милые, не вульгарные юбки, платья, блузки. Я снова веду по платьям рукой, ощущая нежную женскую энергию: она мягко отзывается под пальцами, будто котенок тычется носом, требуя ласки. Очень приятно! Ухмыляюсь. И вправду, необычно. Я бы такую девушку не пропустил. Не люблю агрессивных и дерзких. Ладно, я еще сюда приду. Я небрежно ударяю рукой по платьям, и тут мои пальцы попадают на что-то кружевное, и ток проносится под пальцами. Это что еще такое?

Вытаскиваю на свет черное вечернее платье. Не знаю почему, но мое тело отреагировало странно: я часто задышал, а внутри разлился огонь. Пытаюсь понять что со мной? И неосознанно приникаю носом к платью, вдыхая запах уже знакомых духов и другого аромата — Мелани. Это ее запах. Внутри вспыхивает пожар чувств — нетерпение и нехватка кого-то жизненно важного для меня. Я не могу вспомнить Мелани, но ЭТО сильно, никогда ничего подобного не испытывал. Как вообще такое возможно? Не помнить человека, но так реагировать? Ведь я… действительно ее люблю. Мне необходимо увидеть эту девушку!

Только вдруг чувство не вспыхнет, когда увижу Мелани реальной? Что если эти отголоски из прошлого сильнее? Это будет фиаско. При том не только для меня.

Я вешаю платье обратно и выхожу, выключив свет в комнате. То же самое творится и у меня внутри, будто вспыхнуло что-то яркое, горячее и погасло. В душе тьма… при том Египетская.

— Ну как? — Ева смотрит заинтересованно. Всё это время Валльде стояла в коридоре и ждала меня.

— Я… Я, кажется, действительно люблю эту девушку. — И на лице Евы расплывается счастливая улыбка. Черт! Я дал ей надежду. — Только мне страшно…

— Что ты имеешь в виду?

— Мне страшно, что мои обрывки воспоминаний о ней окажутся сильнее. Что, увидев Мел в реальности, я не смогу уже относится к ней так, как прежде.