Твою мать! Мелани не просто смертная! Она, черт возьми, их оружие?

— Мелани была Химерой? — Я снова смотрю на симпатичную девушку на фотографии. А так и не скажешь! Очень милая. Даже красивая. Это что же получается? — Я был влюблен в Химеру?

— Погоди так орать! Дай расскажу! — Цыкает на меня Стеф. — Мы поняли, что оружие Химер — это Мелани. Я с тобой поплелся в больницу, но знака мы на ее руке не обнаружили. Он исчез, сделав ее смертной. Врачи сказали, что девушка сильно покалечена. Но самое опасное — травма головы. Они думали, что она так и не выйдет из комы. Но Мелли — та еще боевая девчонка, цеплялась за жизнь всеми способами: она вышла из комы и у нее обнаружилась амнезия. Именно тогда тебе пришла идея, притащить девчонку в Саббат и сделать из нее Инквизитора.

— И получилось?

— Ну… — Стеф замялся. И вместо него продолжила Ева:

— Почти получилось. Ты влюбился в нее без отчета, как и Кевин. Мелани отдала предпочтение тебе. А Кевин каким-то образом встретился с ее сестрой-близнецом. И тоже втюрился так, что сорвало крышу. Он рассказал, где скрывается Мелани. А дальше пошла облава на Саббат. Вы были с Мел на свидании в Париже, когда сюда явились несколько Химер с требованием вернуть им «сестру». Пытались запугать, обыскать всё, но всё обошлось. Вы тем временем скрывались, пока не попались Кевину, который обманом выманил тебя от Мелани, а сам увел ее к сестре — Варваре. А дальше был Суд, на котором решались вопросы: чья Мелани, нарушили мы право выбора или нет. В итоге, все обошлось, хотя мы были близки к костру. Сенат постановил, что Мелли, она же Анна Шувалова, приговаривается к трем месяцам пребывания у Химер. А нам запрещено общаться с ней. Это тебя просто с ума сводило.

— Почему три месяца?

— Столько она пробыла в Саббате: с июня по август.

— Ничего себе! — Я снова смотрю на девушку на фотографии, пытаясь связать услышанное с ней. — И какой у нее дар?

— Регенерация… — Вздыхает Стеф. — Девчонка может залечивать раны и воскрешать мертвых.

— Такое бывает? — Я о таком впервые слышу.

— Теперь бывает. — Голос Реджины резко звучит в тишине комнаты.

— Прости, Реджина, я пыталась остановить его. — Ева начинает оправдываться, но Хелмак взмахом руки останавливает ее. — Поздно.

Светоч закуривает и садится напротив меня, взяв в руки фотографию Мелани.

— Я сегодня встречалась с ней. Она рассказала, как было дело. Морган шантажировал ее. Говорит, что он убил тебя, Оденкирк, и пока Мелани не воскресит трех древних колдунов, он ее к тебе не подпускал.

— И воскресила?

— Всех. И древних, и тебя.

— Что с Деннард? — Внезапно вступил Курт в наш разговор.

— Мы с Артуром поговорили с ней. Артур зомбировал Кристен. Заставил рассказать то, что мы и так знаем, а еще она дала мне телефон Моргана.

— Зачем?

— Хочу встретиться с этим Наполеоном. Поболтать. — Реджина сладко затягивается, а в классе проходит шум — никому не нравится эта идея. Это опасно. Это безумно!

— Реджина, не стоит! — Я серьезно пытаюсь отговорить Хелмак, чувствуя бесконтрольный внутренний страх и панику от ее идеи.

— Мне он ничего не сделает. Пока не сделает! — Она делает явное ударение на слове «пока».

— Вы знаете планы Моргана? — Я все еще пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит.

— Он хочет объединить всех Инициированных и уничтожить Старейшин.

— Что? Вы серьезно? — Какой абсурд! Это же невозможно! Это же насколько надо быть самоуверенным? Или Морган столь искусный колдун?

— Не искусный. Обыкновенный. Просто отличный стратег! И да, он самоуверенный. В его арсенале уже куча талантливых людей, Савов поставлял ему хорошие дары, к тому же у него Кукольник и Психолог.

Мне было плевать, что говорила Реджина, так как я услышал страшное имя убийцы Мириам, от которого моментально вспыхнула ярость.

— Савов? Он жив?

— Жив? Еще как! Все это время был под крылом у Моргана. Соблазнял девушек на Начале и перетаскивал на сторону Химер.

— Черт возьми, Реджина! Ты так спокойно это говоришь?! Почему никто не обратится в Сенат? Что за бред тут творится? Почему мы молчим? Почему нельзя хоть что-то сделать?

— А с чем мы пойдем, Оденкирк? У нас только слова! Ни одного доказательства!

— А я? А ваши воспоминания?

— Ты? ТЫ НЕ ПОМНИШЬ, ЧТО БЫЛО ПАРУ ДНЕЙ НАЗАД! А хочешь идти в Сенат! Наши воспоминания тоже пустой звук! Слух слухом погоняет. Если бы ты видел воочию, как Морган меняет знак или оживляет Древних, то это уже было бы что-то! Но у нас ни-че-го!

Только сейчас я понимаю, что мы орем друг на друга, что у Реджины появились даже сиплые нотки.

— Хорошо! А она? Мелани! Она же моя девушка! Она любит меня и все равно помогает Моргану? Или ее Химерские наклонности не позволяют помочь нам и сдать своих Сенату?

— А вот сейчас заткнись, Оденкирк. — Зашипела Реджина на меня, приподнявшись со стула. — Иначе пожалеешь. При том я даже руку не приложу, сам себя возненавидишь за такие слова!

И я замолкаю, напуганный Хелмак. Никогда не видел, чтобы она так защищала какую-то Химеру…

— Мелани, и так, претерпела столько всего и еще будет терпеть! И всё это ради тебя, эгоист проклятый. Пока ты тут даже вспомнить ее не пытаешься, она рискует своей шкурой. Не думала, что скажу это, Оденкирк, но ты мне сейчас не нравишься. Я выбираю влюбленного, но человечного Рэйнольда, а не сегодняшнюю машину для охоты за ведьмами.

С этими словами Реджина злобно тушит окурок и выходит из комнаты. Все молчат. Так проходит буря, оставляя после себя немоту у природы. Все в комнате смотрят то на свои ботинки, то на руки, то рассматривают стены — не хотят встретиться со мной взглядом. Черт! Отлично! Все согласны с Хелмак. Всем нужен ванильно-зефирный нюня и слабак Оденкирк, живущий под каблуком у Химеры.

— Да пошли вы все. — Я молча разворачиваюсь и ухожу. Докатились! Саббат защищает Химер: одну на службе у Моргана с Савовым, другую — кормит, обучает и спать укладывает, пока та крысятничает на стороне. Но в итоге, враг — я, потому что не влюблен до соплей в какую девчонку! Если так, то уж лучше никогда не вспоминать эту Мелани, оставаясь верным себе и своим принципам.

Осторожный стук в дверь. Я отрываюсь от разглядывания фотографии, лежа на кровати. Встаю и открываю дверь. На пороге стоит Ева.

— Еще не спишь?

— Нет. — Я откладываю рамку, на которую потратил не один час, пытаясь вспомнить Мелани. Ева тут же замечает, что у меня было в руках. Она осторожно берет в руки фотографию и смотрит.

— Что-нибудь вспомнил?

— Ничего. — Только довел себя размышлениями до головной боли: от отрицания происходящего до попыток понять действия Саббатовцев. И все что я могу сказать это: — Она не похожа на Химеру.

Ева смотрит на Мелани и кивает.

— Она не виновата. Это все Савов…

— Савов?

— Он ее соблазнил, очаровал и перетащил на свою сторону.

— Ублюдок… — Я отворачиваюсь, пытаясь сдержать поднимающийся ядовитый гнев.

— У тебя вообще нет никаких чувств при мысли о ней?

— Как тебе сказать… Мне снился сон, и там действительно чувствовал любовь и нежность. — Я хмыкаю: удивительно, что способен на такое. Значит, я не безнадежен, как считала Мириам. Все-таки сердце во мне есть. Но я продолжаю: — Просто, когда я смотрю на фото, ничего не чувствую. С тем же успехом могу рассматривать картины в музее.

Валльде молчит и, не отрываясь, смотрит на фото и о чем-то думает.

— Ева?

— Ммм?

— Я действительно так сильно изменился из-за Мелани?

— Да. Ты с ней был счастлив.

— Счастлив? — Какой странный отголосок из прошлого. — Она была, как Мириам?

— Нет. И она не была. Она есть! Мелани милая, забавная, в чем-то робкая и неуверенная, и очень самоотверженная. Она ослушалась запрет Сената и спасла Стефана от костра, дав показания.

— Да? — Неужели Стефану грозил костер. Боже! Действительно произошла куча всего. Я еще от информации о предательстве Кевина не отошел, а тут и потерянная любовь, и переворот в мире Инициированных, и что моя девушка Химера, и воскресший Савов. Неудивительно, что я так изменился, что Реджина высказала столь обидное обвинение.

— Химеры, когда искали Мелани, пытались похитить какого-нибудь Инквизитора, подсадить беса и превратить в своего шпиона и того, кто им найдет девушку. Они уже тогда догадывались, что Мелани где-то в Инквизиции. В итоге, вместо Инициированного попалась Мелани, которая была смертной на тот момент. Заклинатель змей не успел завершить обряд, и мы с тобой в Саббате спасали ее от превращения в демона. Это было ужасно! Ее рвало змеей, ты по приказу Артура прикасался к коже девушки специальной заговоренной тряпкой и ее кожа кровоточила.