— Варь, я тебя люблю…

— Не вздумай! — Говорит сестра вдруг резким голосом. Я даже отпрядываю от нее, чтобы заглянуть в лицо: у Варьки в глазах блестят слезы. — Не вздумай так говорить! Будто прощаешься. Я знаю, что ты меня любишь.

— Хорошо, не буду.

Я снова льну к ней, обнимая, чувствуя, как на мою руку ложится ее ладонь.

— Я кстати, тебя тоже люблю… — Бурчит она сдавленным голосом. Боже! Варя сейчас плачет от чувств. Беременность явно сделала ее человечной!

Открыв глаза, я увидела будильник в виде божьей коровки — радостное пластмассовое чудо. Утро. Сегодня пора приступать к моему плану. Будет Варя на моей стороне или нет — я сделаю намеченное.

В детстве я видела не раз, как бабочки бились о стекло: глупые думали, что могут разбить эту прозрачную твердь, в итоге, ломая крылья и теряя блестящую радужную пыльцу, падали на подоконник и умирали.

Теперь я их понимаю — они боролись до конца. Возможно, я умру, так и не разбив твердь стекла, за которым жизнь без боли и темноты, за которым солнце. Но зато я боролась. Варе этого знать не следует. Пусть думает, что я знаю, что делаю, что мне не страшно.

Страх…

С возвращения к Химерам я познала все оттенки его: от ледяных пальцев и дрожи в коленках до молитв и хрипоты в голосе. Морган знал, на что давить, где прячется моя боль. Только он забыл, что будя во мне Химеру, вызывает зверя. Да, я не такая, как они, не могу убить без угрызения совести, плохо ориентируюсь в магии, верю в добро и чудеса, мечтаю о семье, но во мне есть кое-что от Химер — решительность на грани сумасшествия. Мое оружие — это я сама; старая истина, которую поняла только недавно. Рэй не зря учил не подставляться. Как он сказал? «Если я сделаю тебе больно, то и себе»? Наверное, он подсознательно знал, что самый мой главный враг — это я.

Рэй… Боже, неужели ты Химера? Я молюсь, чтобы слова Ганна были правдой. Я не выдержу безумного, сумасшедшего, готового на всё, темного душой Рэйнольда Оденкирка. Уповаю, что Реджина и остальные смогут его спасти.

Ладно. Пора вставать. Не хочу, чтобы Нина меня ждала. Быстро надев джинсы, футболку и свитер, рванула из дома, не позавтракав. Надеюсь, я приду еще до того, как проснется Варя.

Пройдя в соседний двор, чувствуя, как мороз щипает за щеки, вижу Субботину, сидящую на качелях. Вот она — еще одна девочка-головоломка. Еще одна нетипичная Химера. Странное несуразное существо, живущее по своим правилам.

— Нина, привет. — Ее имя паром вылетает изо рта.

— Привет. Чего звала?

Я присаживаюсь на соседние качели и смотрю на нее: интересно, согласится она мне помогать или нет?

— Скажи, ты ведь в курсе всего того, что творится у Химер? — Это даже не вопрос, а утверждение.

— Ну, допустим.

— Ты знаешь, что планируется свержение Сената и Инквизиции? — Молчит. — Они убьют его.

— Кого? — Нина удивленно смотрит на меня.

— Ноя. Ноя Валльде — нашего общего друга. Его убьют, если он будет бесполезен для них, и заставят тебя смотреть на это.

— Ты совсем головой повредилась? — Нина выпаливает, резко встав. Кажется, я задела ее. Ну почему я не Реджина или Лаура? Ее тогда было бы проще убедить.

— Нин, послушай меня. Недавно я воскресила трех человек, которые видели раскол Инициированного мира. Морган планирует что-то грандиозное, что-то опасное. Он уже может менять знаки. Многие погибнут, многих изменят против воли…

Черт! Я не знаю, что говорить. Как донести весь ужас, который я прошла.

— Ты ведь любишь Ноя. Точнее, он тебе нравится, я знаю. А еще знаю, что ты ему нравишься. Я помню, как он испугался, когда на тебя напали. Вы были бы отличной парой… Но боюсь, такое станет невозможным, когда Морган совершит свой план. Химеры и так недолюбливают Инквизиторов, а там будет чистка, самая настоящая чистка. Все будут плясать под дудку Моргана…

— Что ты хочешь? Ты вряд ли позвала бы меня, чтобы, сидя на качелях, говорить обо мне и Ное.

— Я хочу рассказать Сенату, что видела и что планирует Морган. Рассказать, что у Химер есть много людей, которые готовы убивать, что есть три воскресших колдуна, что есть Кукольник и Психолог, что он может менять знаки — короче, всё рассказать.

— И как ты хочешь рассказать? Я звать Архивариусов не буду ради этого.

— Не надо звать. Надо лишь вернуть вот это дело в архив Сената. — Я протягиваю дело Анжелины Хилл.

— Что это? — Она раскрывает и начинает читать. Жду. Наблюдаю за ней. Вижу, как тревога и паника появляются на ее бесстрастном лице. — Ты очумела? Они же сожгут тебя.

— Не сожгут. Я же Атанасия.

— Кто?

— Не важно! Я не боюсь костра и надеюсь его избежать. Но с помощью этого дела, я попаду в Сенат.

— Ты попадешь в Карцер.

— Который кишит Архивариусами. Будет допрос, и я всё расскажу своему Дознавателю.

Субботина мотает головой, будто не верит своим ушам. Знакомая реакция. У Вари такая же была.

— Я не смогу передать это. Я не вхожа в архивы Сената.

— Но Ной вхож. И ты с ним общаешься. — На лице Субботиной застывает странная гримаса. — Или ты с ним не общаешься?

Опа! Я попала в самое яблочко. Нина резко выдыхает, смыкает крепко челюсть и прячет руки в карманы.

— Почему ты с ним не общаешься? И давно? Но… — И тут до меня доходит. Потому что я вспоминаю, с какой злостью Нина отправляла на костер того парня, который пытался ее убить. — Ты перестала с ним общаться, из-за того, что наговорил тогда Иванов. Так?

Нина отворачивается. И снова я оказываюсь права. Выжидающе смотрю на подругу, требуя хоть чуточку открытости.

— Нина? — И Субботину прорывает: хриплым голосом она выговаривает то, что у нее на душе. Никогда такого не было.

— Меня действительно не любят Химеры. И плевать, конечно, на их мнение. Но мне с ними жить и общаться каждый день, понимаешь? Не с Валльде!

— И ты перестала с ним разговаривать?

Нина кивает:

— Я после нападения перестала появляться в Сенате. Отказываюсь от их запросов.

— А Ной?

— Он звонил…

Сказано было тихо — так, будто Нина признавалась в чем-то постыдном.

— А ты?

— Сказала, чтобы не звонил.

— И всё?

Черт! Из Нины хоть клещами выжимай правду!

— Сказала, что мой парень против его звонков и дел для Сената.

— Парень?

— Я солгала.

Отлично! Я не сдерживаюсь и закатываю глаза. А еще меня будут обвинять в глупости. Смотрю на Субботину и понимаю, что она страдает. Нина, как и я, выбрала разумом сторону Химер, когда сердце явно не желало такого исхода.

— Позвони ему. Поговори. А моя просьба, как раз будет поводом для встречи. Уверена, что Ною тоже не терпится увидеть тебя. Поверь, он влюблён в тебя, я никогда не видела, чтобы Валльде был столь человечен.

Молчит. А я протягиваю злосчастную папку. Нина косится то на меня, то на дело. И вот он — момент, когда падают башни, рушатся стены, слетают двери с петель, а так же когда человек ломается внутри себя и сдается. Подруга протягивает руку и берет папку.

— Сможешь проделать это в течение суток? Максимум два дня! Я боюсь, тот, кто прятал это дело, узнает о пропаже…

Кто знает Виктора? Может он снова внепланово сорвется по приказу Моргана с Начала, заглянет в сейф, а там пустота.

— Хорошо. — Она, сутулясь, отворачивается, готовая уйти, но внезапно колеблется и поворачивается ко мне. — Это… Я хотела сказать, тебе спасибо.

— Не за что.

— Правда, что ты вышла замуж?

— Откуда знаешь?

— Слышала вчера, как Марго с Натальей разговаривали. Тебя упоминали и Варьку.

— Да. Вышла… Хотя скорее, насильно выдали.

Теперь Нина пристально смотрит на меня, пытаясь понять мои мотивы. После пары секунд она приходит к выводу и, ничуть не колеблясь, спрашивает:

— Ты поэтому хочешь покончить жизнь самоубийством?

— Я? Нет! Я же говорю, умирать в мои планы не входит.

— Сенат тебя не выпустит живой из Карцера. Даже если ты все расскажешь про планы Моргана.

Ну что же. Я и такой вариант рассматривала.

— Знаю. Только Варе не говори. Хорошо?

— Хорошо… — Она все-таки отворачивается и, не прощаясь, уходит. А я остаюсь одна, сидя на детских холодных качелях. Надо домой, а то я совсем продрогла. К тому же мне надо рассказать часть плана действий для Вари.

***

Я медленно подношу нож к запястью с желанием проткнуть себе руку — прямо в самый центр, в этот ненавистный знак Луны. Если сделаю, то на некоторое время лишусь магии и дара, потом всё вернется, и поверх шрама снова проступит знак. Я постоянно прислушиваюсь к себе и своим желаниям, ожидая, что зверь, скрытый во мне, вырвется в любой момент. Мириам, где ты? Ты мне нужна сейчас, как никогда! Хотя бы ради того, чтобы смогла удержать Химеру во мне.