Перевертыш. Я проклятый перевертыш. И никто не знает, кто это сделал. Реджина сразу же позвонила в Сенат с запросом о последних обращениях — все Химеры, ни одного Инквизитора в списке не значится. Кто-то намеренно мне стер память, чтобы я не вспомнил его лица, когда опоганил мой знак.

Я ненавижу Химер. Придушил бы каждую. И вот я сам Химера.

А может вся эта ненависть и есть начало превращения в перевёртыша? Чушь! Я их всегда терпеть не мог!

— «Рэйнольд, зайди», — голос Реджины проносится в крови. Я все еще ее человек, а она — моя Главная. Встаю, поправляю пиджак и иду в кабинет, где только что шло собрание по поводу меня.

— Садись. — Реджина указывает на мое место за столом, где сидят все близкие мне люди и две новенькие девочки. Рыжая сидит так, будто палку проглотила. От нее исходит еле уловимые волнения магии — похоже, ее разозлили. Вторая — маленькая, но с хищным взглядом красивых глаз смотрит на меня не отрываясь. Берет слово Артур, который поднимается с места, чтобы встать у окна:

— Мы тут посовещались и решили, что ты останешься в Саббате. Мы будем наблюдать за тобой. Если ты начнешь проявлять Химерские качества, мы тебя сдадим в Сенат.

— Почему? Почему не хотите обратиться сразу же? — Я не понимаю их мотивов. Они все смотрят на меня хмуро, как будто не осознают всей опасности в моем лице.

— Мы не хотим потерять тебя. — Ева говорит медленно, как сообщают о страшном диагнозе. — Если мы обратимся в Сенат с требованием разобраться об изменении твоего знака, тебя сожгут. Ты же знаешь, Сенат не будет думать и наблюдать за тобой. Они любую аномалию сразу же уничтожат, посчитав это угрозой. Говорю тебе, как пророк. Если обратиться в Сенат, то расследование будет, а затем тебя уберут. Ты понимаешь?

— Ева, я перевертыш. Обращенные живут максимум пять лет! Какая разница?

— Хм! Оденкирк! Ты с легкостью готов принести себя в жертву? — Стефан даже от злости сжал кулаки.

— Стеф, мать твою, я — Химера! Тебе ли не знать какие они? Я не уверен в себе! День-два и, может, я пойду душу закладывать?

— Неа! Скорее я тебе рыло начищу, если будешь продолжать в том же духе! — Взорвался на меня Стеф, практически перегнувшись через стол. На что Ева, дернув его за пояс, усадила на место.

— Успокоились, оба! А то у вас в голове черт-те что творится! — Реджина встает со своего места, и даже кажется, что она стала выше из-за своего угрожающего вида. — Я не намерена так просто терять тебя, Рэй! Я твой Светоч и ею останусь! Тот, кто сделал тебя Химерой, явно думал, что мы тут же кинемся в Сенат, и тебя уберут свои же. Отличная шутка вышла! Браво! Только про меня забыли: я своих не сдаю. — Последняя фраза явно назначалась Рыжей. Та продолжала сидеть с военной выправкой и гордо поднятым подбородком, словно превратилась в статую, только лишь легкий румянец выдавал ее смущение.

— К тому же я видела обращенных. — Продолжила Реджина. — Ты не такой, Рэй. Не тешь себя! Мысли всё те же. Каким был бараном, таким и остался.

Я пропускаю оскорбление Реджины мимо ушей.

— И что мне делать?

— Будешь продолжать работать Инквизитором.

— Что? — Реджина спятила? Уму непостижимо.

— А что такого? Будешь продолжать охотиться по заказам Сената.

— Химера на службе Инквизиции?

— Это сейчас модно меняться людьми. — Буркнул Стефан, за что получил не хилый толчок под ребро от Евы.

— Ной, помоги Рэю хотя бы немного восстановить память. — Реджина закурила сигарету в своем мундштуке, и у меня защекотало в горле от желания присоединиться. — Тебе хорошо ее почистили, так что попробуем восстановить хотя бы основное.

— Основное? — Я горько вторю последнему слову. Интересно… Видно и вправду творится какая-то бесовщина в Саббате. И где, например, носит Кевина? Почему Рыжая сидит на его месте?

— Это тоже входит в основное! — Поддакивает моим мыслям Реджина, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. В комнате прошел легкий еле ощутимый гул — Реджина к кому-то обратилась через зов, после чего снова повернулась ко мне. — Иди, проспись хорошенько. Ты нужен нам с чистой головой.

Под взглядами своих встаю и тащусь в комнату, чувствуя себя немощным стариком. Я реально устал: при том физически и морально. Надеюсь, моя комната за полтора года все еще там находится?

Найдя свою дверь, вхожу и окидываю взором свою нору. Вроде все то же. Ничего толком не изменилось. Даже дубовый крест Мириам с ее подвеской до сих пор на шкафу стоит. Разувшись и сняв пиджак, плюхаюсь на кровать, закрыв лицо руками. Боже! Как я устал! Как гудит голова от переживаний, новой информации и попыток вспомнить…

Кидаю взгляд на тумбочку: мои фотографии и Мириам. Сестренка… Если бы не проклятые Химеры, ты была бы с нами. Я любуюсь родным лицом на фотографии, вспоминая ее голос, мимику, движения, привычки, как она злилась на меня. «Рэй, запомни, что бы ни случилось, всё будет хорошо!» — Мириам ласково трепет мои волосы, а я, фыркая, выворачиваюсь из-под ее руки. Все эти нежности — не для меня!

Какой же я дурак был — не ценил. Тяжело без нее…

Ставлю фотографию на место, но на мгновение замираю — что-то не то. Чего-то не хватает на тумбочке. Хотя все вроде так и было. Приподнявшись на локте, пристально смотрю на расстановку фотографий. Что изменилось? Не знаю. Но изменилось… И тут мой взгляд падает на одну деталь — на легкий отпечаток в пыли. Видно мою комнату не убирали пару дней, а след свежий. Здесь стояла еще одна фотография? Похоже так. Куда она делась? И что это было?

Мое пристальное разглядывание пыльной тумбочки прерывается из-за стука в дверь.

— Войдите.

В комнату входит Ной. Хотя скорее бесшумно вплывает. Всегда поражался, как ему удается такая королевская вальяжная грация.

— Присаживайся! — Я киваю на кресло.

— Нет, я на пару минут. Хотел попросить тебя, чтобы как проснешься, сразу ко мне шел. Будем работать над воспоминаниями. Реджина попросила, чтобы я работал аккуратно и начал с Мелани.

— Мелани? Моя девушка?

— Да. Реджина считает, что чувства и эмоции помогут тебе быстрее восстановить забытые события.

— Ты ее видел?

— Кого?

— Мою девушку. Ты с ней был знаком?

— Я ее знаю. — Ной проговорил, специально делая ударение на настоящем времени, чем сильно смутил меня. Я попытался оправдаться, спотыкаясь на подборе нужных слов:

— Я просто… Неужели все-так серьезно у меня с ней? Как-то в голове не укладывается, что могу влюбиться…

Ной молча выслушивает с легкой полуулыбкой и делает лишь легкий кивок головы, не удосуживаясь ответить.

— Ясно. Тогда, может, покажешь мне ее через свои воспоминания?

— Сначала попробуешь вспомнить ее сам. Если не получится, покажу.

— Хорошо.

— И Рэй, если вспомнишь что-то — сразу расскажи мне. Хорошо?

— Да. Кстати, ты не в курсе, что у меня стояло на тумбочке? Здесь явно чего-то не хватает… Судя по следам пыли, здесь была еще одна фотография…

— Нет. Не знаю. Я не часто у тебя бываю, сам знаешь. Спроси у Стефа, вы с ним чаще общаетесь.

Я киваю в ответ — разумно. Ной, пожелав приятного отдыха, так же плавно выходит. Я остаюсь один, терзаясь в догадках. Но усталость быстро берет свое, и я проваливаюсь в сон, где снится мне плавучий дом в Китае и девушка, стоящая ко мне спиной, смотрящая вдаль горизонта. Ее светло-каштановые волосы пушатся и завиваются от влажности. Маленькая, хрупкая, ёжится от ветра. Безумно хочется подойти и укрыть своим тренчем, отдав частицу тепла. Но я не подхожу — боюсь спугнуть видение, просто смотрю, любуюсь и в нерешительности кусаю губы…