— Анна, согласны ли вы взять в мужья Виктора Савова? — Священник поворачивается ко мне. Тихо произношу: «Да». Не слышу биение своего сердца.

— Повторяйте за мной. Я беру тебя в мужья, чтобы быть с тобой всегда…

— Я беру тебя в мужья, чтобы быть с тобой всегда. — Слова даются просто. Хотя это для меня освобождение и новая петля на шею.

— В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, в радости и в печали…

— В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, в радости и в печали.

— С этого дня до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

— С этого дня до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

С последним словом я чувствую, как магия в крови всплеснулась и незримо скрепилась с Виктором. Всё. Заклинание подействовало, а клятва снята. Правда, если попытаюсь уйти от Виктора, она снова возникнет, как у дракона — на месте отрубленной головы вырастет новая.

— Виктор, вы можете поцеловать супругу.

Я вижу хитрую довольную улыбку Савова. Он целует меня нежно, даже целомудренно. Чувствую его щетину на своей коже. Церковь взрывается аплодисментами Альфа и их дикими радостными выкриками. Смотрю на Варю, она выдавливает из себя улыбку и смотрит себе под ноги.

Я теперь «супруга» Виктора. Нет. Скорее трофей. Анна Савова. Миссис Савова.

Хм! Забавно. Когда-то у меня не было ни имени, ни фамилии, а теперь сразу много названий: Анна Шувалова, Савова, Мелани Гриффит. Так кто я?

Пока смерть не разлучит нас…

Я готова, Виктор. А ты?

Мы толпой выходим из церкви. Савов обнимает меня за плечи, нервно крутя на пальце кольцо. Знаю, что снимет. Как и я. Но в отличие от сестры, я счастливо улыбаюсь, чем удивляю «мужа».

— Ты обворожительна. Белый тебе к лицу.

— Тебе нравится?

— Да.

— А почему так спонтанно? К чему такая спешка?

Виктор смотрит на меня злым взглядом:

— После твоего отдыха в Италии и вчерашних событий захотелось не тянуть.

Ясно. Ревнует. Я пытаюсь напрячь память, но воспоминания о Рэе, Италии, о том, что происходило, было размыто, словно я пытаюсь вспомнить давний-давний сон. А вот вчерашнее я бы с удовольствием забыла. Белое любимое лицо Рэя с синими губами будет теперь преследовать меня в кошмарах. Голос Савова возвращает меня из ужасных воспоминаний:

— Жаль, что я не могу насладиться сегодняшним днем, и ночью с тобой тоже. Ничего, отложим на потом.

Дрожь проходит по спине: вот уж с кем я спать не обязана, так это с Савовым — со своим супругом.

— Ты возвращаешься на Начало?

— Да, приказ Моргана.

Я выдавливаю из себя улыбку, а внутри всё ревет и мечет: спешит к очередной своей жертве — Норе Грод. Кольцо точно снимет. Ну что же? Это очень хорошо! Это просто отлично, что его не будет. Я пытаюсь придать своему голосу безмятежность и счастье:

— Виктор, ты знаешь, я самая счастливая! Представляешь, только что узнала, что стану тетей. — Виктор удивленно смотрит на Варю, которая стоит в стороне и ковыряет носом ботинка землю.

— Ты серьезно?

— Да. Поэтому, пока ты будешь на Начале, позволь я побуду с сестрой?

Он смотрит на меня, я же делаю вид невинной овечки. И, кажется, у меня получилось.

— Я знаю, что ты вчера воскресила много людей, даже тех, кого не надо было. Но думаю, тебе действительно стоит вернуться домой на некоторое время.

— Только я хотела бы забрать некоторые вещи от Альфа. Не хотелось бы их терять…

— Хорошо. — Он жестом руки показал на церковь, чтобы я снова переоделась в свое. Внутри у меня кипело от желания приступить к мести. Если тонуть, Савов, то только вместе, в болезни и в здравии…

Виктор нас покинул прямо там — у церкви Святой Троицы, отправившись на Начало. Нас же с Варей отправили через несколько порталов на Редондо Бич к Альфа, где мы переночевали с сестрой в моей комнате, где исчезло куда-то зеркало в комоде. По ходу его разбили, но кто и когда не помню. От этой мысли меня пробрала неприятная дрожь. Что стер Морган? Какое воспоминание он убрал? Почему-то меня брал страх даже при взгляде на пустое глухое место, где раньше отражалась обстановка в комнате. Вообще, когда исчезает зеркало с привычного места, становится неуютно, будто появляется невидимое присутствие кого-то. Инициированные называют этот эффект «портальной слепотой». Слышала, что создание порталов как раз и делается на зеркалах.

Наутро нас с сестрой отвезли в аэропорт. И вот мы снова в Москве. Россия. Столица постепенно приобретала праздничные краски: ставились елки, вешались гирлянды и шары, отовсюду потянуло Новогодним праздником с запахом мандаринов. Мы сидели дома на кухне, приходя в себя от долгого перелета.

— Ты мне скажешь, какой план у тебя?

— Если скажу, то ты будешь против.

— Мне это не нравится… И я уже против! Но ты хотя бы уверена в нем?

— Да… — Варя смотрит пристально, и я пасую перед ней: — Ладно, не уверена. Но один раз прокатило.

— Аня! Говори.

— Короче, если мы не можем обратиться в Сенат, то пусть Сенат сам придет за нами.

— Ой, не нравится мне всё это! Ты хочешь вызвать огонь на себя?

— Почти… — Я встаю и достаю папку. В последний вечер у Альфа я снова была в кабинете Савова, но к моему ужасу, осталась лишь моя с вложенным делом № 38.954.41.07. — Помнишь Анжелину Хилл?

— Кого?

Я открываю папку, и на нас снова смотрит белокурая девушка с фотографии.

— Девушка, которую я убила.

— Ты ее не убивала! И откуда это у тебя?

— Какая разница! Сенат не считает меня безгрешной и на этом можно сыграть.

— И что? Ты хочешь сдаться с поличным?

— Именно!

— Что?! — Варя взвизгивает, дернув рукой и опрокинув кружку с чаем. — Ты о чем думаешь? Нет!

— Варя, но это единственный способ пробраться в Сенат и рассказать, что здесь творится! По-другому нас не пустят. Ни один Темный не станет вызывать для нас Архивариусов, а если мы официально позовем — наши Главные тут же узнают и оторвут нам головы! А тут: меня забирают, я рассказываю, могу подтвердить для них…

— Да! Но тебя могут сжечь, глупая!

— Варя, я уже умирала… И не раз. Ничего, возвращалась.

— А из пепла ты тоже умеешь восстанавливаться?

— Нет. Но я знаю, кто может это сделать.

Я вижу, что Варька обескуражена.

— Нет. Анька, нет. Я не могу потерять еще и сестру.

— Варя, а я не могу быть женой Савова и ждать, когда Морган начнет уничтожать Инквизицию! Я ВИДЕЛА РЭЙНОЛЬДА МЕРТВЫМ. И я не хочу, чтобы это снова повторилось. К тому же, откуда ты знаешь, что дойдет до аутодафе? Я уверена, что все получится. И меня не сожгут. Я же приду к ним с поличным, расскажу, что была вынуждена, и меня поддержат Инквизиторы.

— А они поддержат? Или у тебя надежда только на Оденкирка? Он тебя не помнит, кстати.

— Спасибо. — Варя тронула кровоточащую рану в моем сердце. Я всё отказывалась верить в это. Неужели забыл и ничего не помнит? — У меня надежда на весь Саббат. Они будут на моей стороне. А это уже много!

Варя вертела в руках чайную ложку, будто от частого вращения этого предмета зависит ход событий. Она сомневалась в моих словах, но лучшего я предложить не могла. Увы, другого пути не вижу. Папки, на которые я надеялась — исчезли вместе с Савовым. Осталась лишь моя. Её-то я и прихватила. На нее и делала ставку.

— Ну, так что, поможешь? Если откажешься, я проверну это дело без тебя. Мне достаточно выйти на улицу и грохнуть с помощью магии смертного.

— Ты этого не сделаешь! — Я удивленно поднимаю бровь. Кажется, Варя поняла, что меня не остановить. — Хорошо. Я помогу. А то ты точно, еще куда-нибудь вляпаешься…

Она тяжко вздыхает и смотрит на ложку в своих руках. Мое сердце сжимается от жалости к ней. Вдруг не получится? Варя уже лишилась Кевина… Тогда она останется одна… с ребенком на руках.

— Ты, кстати, не знаешь, кто у тебя будет? Мальчик? Девочка?

— Рано еще…

— Ты же ведьма! К тому же беременная. У тебя сейчас должно быть супер-наитие!

— Я думаю, там… девочка. — И впервые за все время вижу искреннюю улыбку у Вари. Я обнимаю ее, чувствуя мягкость свитера и тепло ее тела. А запах родной, свой. Меня так и подмывает спросить: звонила ли она Кевину, что она думает о его уходе, где он может пропадать, — но не могу. Боюсь. Потому что Ганн для нее так же, как для меня Оденкирк: Инквизитор, которого она потеряла.