Не знаю как, но я все-таки уснула, точнее, провалилась в небытие. Возможно, это была даже кома, из которой вышла на утро. Мой организм, как и психика, были сильно измождены, поэтому я выключилась, хотя думала, что не смогу. Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь: яркий солнечный свет пробивался сквозь шторы, бежевые стены номера казались теперь цветом песка. Тепло. По-летнему. Запах Вари сохранился на подушке, к нему примешивался чужой запах мотеля.
Сев, увидела сестру, снова сидящую в кресле и смотрящую в окно, будто на неизменном посту: вдруг кто умыкнет неоновую вывеску?
Кевина в комнате не было.
— Доброе утро…
Но Варя молчит, еще больше отвернувшись к окну, и тут я замечаю слезы на ее щеках. Плачет.
— Варя? Что случилось?
Она кидает мне что-то на кровать; предмет с металлическим звяканьем падает на зеленное покрывало, и я понимаю, что это ключи от нашей квартиры. Связка Кевина? Да, она самая: брелок с Микки Маусом — у него такой был. Я снова смотрю на сестру, она молчит и смотрит в окно.
Беру ключи в руки — теплые, нагретые ладонью Вари.
— Где Кевин?
— Он ушел… — Варя говорит хриплым сдавленным голосом.
— Как ушел? Он вернется? — Но сестра лишь ухмыляется. В мою душу закрадывается страх. Я словно снова слышу Кевина: «Я ей больше не нужен». — Что случилось?
— Пока ты спала, мы успели поругаться. Я психанула и ушла завтракать. А когда вернулась, его уже не было. Остались лишь ключи…
Я слушаю, забыв, что нужно дышать. Но у меня в голове не вяжется! Кевин никогда не бросил бы Варю. Или бросил бы? Вчера он был в ужасном состоянии… Как и Варя. Они оба изменились. Возможно, Кевин сдался.
— Но как он могу уйти? За нами следят! Плюс еще он подписал договор с Альфа!
Варя жмет плечами.
— Поверь, Кевин не такой простой, как ты думаешь. — Я удивленно смотрю на Варю, и она продолжает: — Однажды я попыталась сбежать от Марго, меня потом чуть с ума не свел ее зов. Так вот, знаешь, кто мне помог? Кевин. Он знал заклинание, при котором глушится зов Главного. Я думаю, что Кевин знает много всяких фишек, с помощью которых, он может обойти договор…
— А как же охранники у двери?
Варя хмыкает.
— Одного я утащила собой, когда завтракать пошла. Второй исчез. Первый, как пришел, сразу же связался с Альфа. А потом мне сказали, что Ганн сбежал.
Я удивленно смотрю на дверь. Да ладно! Бред какой-то.
— И ты поверила?
Варя поворачивается, и я вижу по ее глазам — поверила.
— Аня, мы с ним не раз говорили о том, как выйти из-под контроля Химер. Из нас троих, ему проще всех было. И я думаю, что ему просто все надоело. Не удивлена…
Я не выдерживаю и взрываюсь на сестру, выплёскивая свой гнев и обиду за Кевина в ядовитые слова:
— Ты бы еще больше его отталкивала! Я видела, как ты с ним обращалась! Он бедный, не знал, что думать, считал, что у тебя кто-то появился, что ты его разлюбила! А ведь он тебя любил! Слышишь? Любил! Он ради тебя готов был на всё!
Замолкаю, внезапно почувствовав, как Варина магия начала гудеть в комнате. Сестра встает из кресла и яростно кричит на меня, сжав руки в кулаки:
— Тогда скатертью ему дорога! Если ему так проще, тогда пускай катится! Жила без него, проживу и дальше. Мне никто не нужен!
Снопы искр начинают с треском вылетать из розеток, а свет в номере то вспыхивает, то гаснет.
— Успокойся, Варя!
Кресло с жутким скрипом отлетает от окна и бабахается о стенку. Не выдержав удара, у него отлетают ножки.
— Успокойся? Ну да. Мне успокойся, а тебя надо утешать? Так, Аня? Это ты же у нас королева драмы? Оденкирку память стерли. Он теперь не помнит, как ты спала с ним. Ай-ай-ай! Как это страшно! Знак поменяли у Инквизитора! Вот беда! Давайте все поплачем и утешим бедную Анечку. Надоело! Извини, сестра, но я не в рядах твоих утешителей!
И, громко хлопнув дверью, уходит.
Что? Это сейчас была моя Варя? Моя сестра? Как же больно! Почему она так? Что у нее случилось, что она считает, что я валяюсь в капризах? Да что же это такое!
Пытаюсь справиться со слезами, но обида невидимой костью встает в горле и камнем давит на грудь. Плачу, не сумев сдержаться. Мне, между прочим, стерли память, не спрашивая, руководили, как куклой, на глазах убили любимого, а теперь и вовсе лишили его воспоминаний обо мне… И это капризы?
Всё. Не могу. Я зарываюсь в подушку и даю волю чувствам. Через некоторое время наступает тишина внутри. Я не просто обижена сестрой, она меня намеренно отталкивала злыми словами, и теперь не собираюсь идти ей навстречу. Хотела меня обидеть, остаться одной — пожалуйста. Она только что сделала это.
— На! — Варя проходит в комнату и ставит пластиковый бокс. — Поешь и поехали.
— Куда?
— Не знаю. Там снаружи Савов топчется. Нервный, говорит, что на пару часов тут.
Потрясающе. Савов тут! Внезапно при мысли о Викторе я рефлекторно сжимаюсь в комок от страха. А злоба и ненависть начинают душить только лишь при воспоминании о нем. Почему так? Что это?.. Что стер Морган? Голос Темного в пустоте комнаты с телами древних всплывает в голове: «Ну что, Атанасия. Я же говорил, что все предопределено. Жаль, что вы не помните наш разговор».
— Виктор сказал, что ему нужно?
— Нет. Сказал, чтобы ты быстрее ела и шла с ними.
Я открываю бокс: там лежат два гамбургера и картошка фри. Варька противно морщится и исчезает на улице. Я снова одна в комнате. Запихиваю в себя гамбургер, на остальное сил нет, да и не хочется. В душевой смотрю на себя в зеркало, вид ужасный: тощая, круги под глазами, волосы спутанные. Хочется помыться, но времени нет, да и чистой одежды. Вздохнув от безнадежности, выхожу на улицу. Савов окидывает меня взглядом, но ничего не говорит.
Рядом с ним торчат охранники Альфа, Мальте и Варька.
— Готова? Поехали. — Приказывает он, не дождавшись моего ответа, и все разбредаются по машинам. Я сажусь снова к Мальте. Едем. Опять оранжевый пейзаж с сухой травой и ярко-синим небом. В этот раз едем недолго, съезжаем с главной дорогой и направляемся в какой-то поселок. По дороге встречаются бедные простые дома с бакалейными лавками и старыми выгоревшими вывесками.
Машина начинает притормаживать, когда мы проезжаем белые каменные ворота с крестом над ними. Перед нами стоит белая католическая церковь с табличкой «Церковь Святой Троицы». Мы выходим из автомобилей. Я не понимаю, что мы тут делаем, пока Савов не подходит ко мне и не говорит:
— Жаль, что платье так и не пригодится. Придется тебе одеться, во что дадут.
— Что?
— Пора отдавать долг, Анна. Или я буду считать, что клятва была сорвана. Варя, Томас, отведите невесту в специальную комнату. Пусть подготовится.
— Но… — И я замолкаю, встречая злой, жестокий взгляд Савова. Варя не смотрит на меня, она хмуро рассматривает лак на своих ногтях.
Меня проводят в специальную комнату. Среди церковной утвари и висящей на плечиках одежды священника Варя помогает мне одеться в чье-то белое платье: простое, белое, немного старомодное.
— Вот так тебе будет лучше. — Варя причесывает меня и закалывает пару прядей у виска. Я вижу, что она жалеет меня, ей неловко и, наверное, хочет извиниться, но не знает как.
— Зачем ему это? Зачем свадьба? Не понимаю… — Варя замирает, закусывая губу, и прислушивается ко мне. — Виктору плевать на меня. Он меня не любит.
Сестра громко сглатывает и отводит взгляд:
— Прости меня… Прости меня, что наговорила кучу всего. Я не должна была… — Ее извинения скупы. Но для Вари это много. Мне кажется, сестра готова заплакать. Еще одна странность, раньше она не была столь эмоциональна.
Притягиваю ее и обнимаю. Варя горячо шепчет на ухо:
— Я знаю, почему Савов хочет так этой свадьбы.
Это прозвучало твердо и опасно, что отстраняюсь и смотрю ей в глаза, а сестра продолжает:
— Морган хочет вернуть, как было раньше — объединение Инициированных. Раньше, когда не было знаков, колдуны могли пользоваться силой своего брата или сестры, а те, которые теряли их, могли пользоваться силами супруга или супруги.
— У Виктора брат умер прямо на Начале… — Я помню, как Виктор рассказывал это: его брат-близнец Александр мог летать, и его просто сбила машина, когда они перебегали дорогу в неположенном месте. — То есть Виктор хочет пользоваться моим даром? — Варя кивает. — А может к черту все? А, Варь? Я не выйду за него замуж. Запустится проклятие и мы обе сдохнем в кратчайшие сроки?