Я вижу, как слезы текут по ее лицу.
— Делай, как знаешь… Мне уже все равно.
Она устало опускается на стул, схватившись за живот, будто он у нее внезапно разболелся. Выглядит Варя, как старушка. И внезапно я всё понимаю. Всё логически становится на свои места: и почему она ведет себя так, почему отталкивала Кевина, почему прекратила бороться и, самое главное, почему убила Рэя, даже не попытавшись защититься.
— Варька… — Я в ужасе опускаюсь перед ней, за что ловлю удивленный взгляд родных глаз. — Ты беременна?
Удивление тухнет и на смену приходит смущение.
— Да…
— Давно?
— Две недели…
У меня в голове происходит замыкание: тысяча вопросов, тысяча фактов и опровержений.
— Ты же всегда аккуратная была…
— Врач говорит, что такое бывает… Контрацепция иногда дает сбой… Чертов сбой! — Она издает то ли вопль, то ли рычание со всхлипом, закрыв ладонями лицо. Пока Варя приходит в себя, я пытаюсь понять, что делать дальше. Боже! Мы в аду. Мы в таком болоте, что вырваться кажется невозможным.
— Кевин, я так понимаю, не знает…
— Я ему не сказала. Зачем? Сама виновата. Он ушел — и отлично! Его еще тянуть за собой. Марго, сучка, догадалась. Она сразу же почувствовала, что моя кровь изменилась. Сама знаешь, как Главные тонко чувствуют это…
— Что ты собираешься делать?
Варя разводит руками, готовая снова заплакать, но берет себя в руки и продолжает:
— Ничего. Я не знаю, что делать! Только ждать. Может, будет выкидыш? Я хотела избавиться от него… но не смогла… Я не смогла!
Последнее она выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, ее трясет от накатывающей истерики, она сжимает свой живот обеими руками. Я в ужасе от сказанного. Хватаю Варю и притягиваю к себе, гладя по волосам.
— Не вздумай, Варька! Не вздумай! Оставь его! Мы выкрутимся. Обещай, что его сохранишь! Обещай, Варя!
Я вытрясаю из сестры обещание. Она шепчет «да» и хватается за меня, как за последнюю свою надежду. Плачет. Варя никогда не хотела иметь детей, как и влюбляться в Инквизитора тоже не входило в ее планы. А тут… Беременность для нее это катастрофа, личное поражение. Варя никогда не хотела ни к кому привязываться, желая оставаться независимой, поэтому и выбрала Химер.
— Нам надо в Сенат, надо рассказать им все. Они должны знать, что творится тут…
— Они не пустят, глупая.
— А зачем ходить к ним?
— Что? Я тебя не понимаю…
— И не надо, Варя. Не надо! Но для начала надо убрать это чертово проклятие. Эй! — Я выжимаю из себя улыбку. — Я выхожу замуж! Ну-ка! Давай, поднимайся. Посмотри на нас. Обе опухшие от слез! Две мымры, ей-богу. У нас свадьба, а я невеста. Так что давай выглядеть соответственно. К тому же, радость какая: у меня будет племянник или племянница, а может сразу двое. Дети — это же круто!
Варя с ужасом смотрит на меня и на мою лихорадочную радость. Наверное, думает, что я спятила. Возможно и так. Но впервые за долгое время чувствую прилив сил и желание бороться. Да, пускай я потеряла возлюбленного, но Варя права, Рэй жив, а это много. Не надо жалеть меня и Оденкирка! Сейчас речь идет не о нас. Главное, дать шанс тому ребенку, который завяз вместе с нами. И, кажется, я знаю, что нужно делать. Будет больно, будет жестоко, но я прорвусь.
— С тобой всё хорошо?
— Со мной? Да. А с тобой?
Варя кивает, но продолжает смотреть, как на умалишённую.
— Твоя задача сейчас в одном — сохранить ребенка. Поняла?
— Ты собираешься объяснить мне, что с тобой творится?
— Да. Но не здесь… Пойдем, жених заждался. — Я бодрым шагом направляюсь к раковине, которая зачем-то здесь встроена в стену. Возможно, местный приходской священник двинут на чистоте и мытье рук. Я умываюсь, чувствуя, как лицо освежает вода, смывает слезы, дорожную пыль и лишние заботы.
— Знаешь, когда я жила в Саббате, я видела, как Инквизиция сожгла ведьму. Я так испугалась! Ломанулась от них, вбежав в портал, который находился на крыше Нью-Йорка. Я тогда хотела покончить жить самоубийством. Саббатовцы уговаривали меня слезть, а я стойко придвигалась к краю. Мне тогда казалось, что нет выбора: либо с крыши, либо с ними и они меня сожгут, как свидетельницу преступления.
— И что? Ты прыгнула?
Я оборачиваюсь на Варю. Она стоит напротив окна спиной так, что я не могу рассмотреть ее лица, но свет ореолом бьет из-за нее — так рисуют нимбы на иконах.
Только ни я, ни Варя не святые. Мы просто две близняшки, две сестры, которые всю жизнь держались друг за друга, спасая и утешая.
— Прыгнула ли я? Нет. Не прыгнула. Я их обманула, рискнув жизнью. Прошла по бортику ограждения до пожарной лестницы и спустилась.
— К чему это ты рассказываешь?
— К тому, что я, кажется, знаю, где пожарная лестница в нашей ситуации. Но надо рискнуть. Поможешь мне?
— Конечно.