— Ну, веди, хвастай! По сводкам — молодец, много успел. Погляжу, как на деле.

— Сейчас, Петр Степанович, с народом поздороваюсь… Ярослав, рад тебя видеть, дружище! Нужен — вот так! — он пожал руку длиннолицему, затем, повернувшись к прибывшим десантникам, повысил голос:

— Товарищи десантники! Добро пожаловать! Мы рады вам! Пока сложите вещи в котлопункте, обедайте. Потом будем размещаться и знакомиться.

Рустам запоздало рванул на гитаре марш, мужики подхватили на губах, как было задумано, но не получилось: все разбрелись, встречая знакомых, разговаривают, хохочут, обнимаются. Василий оглядывал прибывших женщин. Их довольно много, разных возрастов.

— Вы кого-то ждали? — спросила его маленькая, худенькая, лет под сорок, славная. — Не огорчайтесь, завтра еще вертолеты прилетят. Всего двести с лишним человек прибывает.

— Девчат жду… — басит Василий. — Одичали без девушек.

— Ну, у вас тут, я заметила, есть очень интересные девушки. Так что грех жаловаться.

— Это старухи…

— Интересная мысль… Кто же тогда я в ваших глазах?

Но Василий, увидев молоденькую толстенькую девчушку, шагнул к ней.

Баринов, Геннадий, Ярослав шли поселком. Заходили в вагончики, в дизельную, в щитовой дом, затем в дом из бруса. Баринов, потрогав рукой батарею, пыхнул сердито:

— Холодно! И в вагончиках холодно.

— Только затопили, будет тепло. Ничего, жильцы пока сами будут топить, дров наготовим. Скоро общую котельную оборудуем.

В котлопункте уже битком народу, сидят за столами, едят. Худенькая женщина — ее зовут Валентина Николаевна — и еще несколько девчат, прибывших с десантом, хлопотали вместе с Любой на раздаче. Василий взял на поднос два первых и два вторых. Следом, смущенно посмеиваясь, пробиралась молоденькая толстенькая девушка, совсем еще ребенок. Гела, принимая обед на поднос, спросила у Любы удивленно:

— Сестренка, что ли, к Василию приехала?

Люба вспыхнула сердито:

— Дочка! Но тебя тоже сюрприз ожидает…

Гела отошла от раздачи, увидела Рустама, шагнула к нему, улыбнулась вопросительно:

— Ты что ж не крикнул, я бы тебе взяла!

— Познакомься, Рая, — сказал Рустам, отводя взгляд. — Это из нашего десанта.

— Понятно. Здравствуйте. Я его жена, — произнесла Рая, вспыхнув настороженно.

Гела на мгновение растерялась, но тут же улыбнулась обаятельно:

— Здравствуйте! А я жена начальника поезда. И кладовщица… Вы к нам работать?

— Да, нормировщицей.

Баринов, Ярослав и Геннадий вошли в топящуюся баню, там хлопотал Ваня Кочанок.

— Это ты молодец! — говорил Баринов. — Это умно! В людях работоспособность поддерживать. Пусть новенькие идут париться, это их обнадежит. Хвалю!

Потом на площадке за сараем, где складируются материалы, ворчал раздраженно:

— Ты погляди, Ярослав, какой у него бардак! Это называется не складирование материалов, а… Я уж знаю, если кладовщица — жена начальника, да еще красивая! Почему щиты свалены где попало? Доски почему не уложены? Ты знаешь, сколько стоят щиты и доски, отправленные вертолетом? На них невидимый золотой налет!

Горы пиломатериалов и столярка были свалены кое-как, все разбросано, полузасыпано снегом; бочки с краской, ящики стекла, ящики с инструментом; из-под снега виднелись раздавленные колесами машин доски и щиты.

— И почему ты поставил жену кладовщицей? Не имел же права, она материально ответственное лицо!

— А мы не расписаны, — буркнул Геннадий, а в глазах ярость и смущение: руки не дошли, понадеялся… — Рабочих у ней нет, а сама — что одна женщина может?

— Понятно… — пыхтит Баринов. — Ну, идем в контору. Поговорим. И почему у тебя народ по поселку шатается без дела?

Прошли Василий с новоприбывшей девушкой и Рустам с Раей.

— С Нового года без выходных. Сегодня праздник.

— Напьются, гляди, несчастных случаев бы не было. Обморожений. Особенно среди новеньких.

— У меня не пьют.

— Ну-ну!..

В котлопункте шум, песни, разговоры.

Володя налаживал магнитофон, рядом с ним сидела Гела. Лицо у ней было напряженным, хотя она делала вид, что ей необыкновенно весело и интересно. Рустама и Раи нет. Гела ревнует. Однако Володя ничего не замечал, принимая всерьез те шутливые авансы, которые ему выдает Гела.

В вагончике топился чугунный котел, дверца была открыта. Рустам и Рая, обнявшись, лежали на нарах.

— Уж тепло, ничего… — Рая погладила ладонью лицо Рустама, тот поймал руку, целует пальцы.

— Соскучился… Единственная ты для меня. Баб много вокруг, а ты единственная. Своя, понятная, простая… Господи! Стихов не знаешь… Сними кофту, тепло ведь.

— Знаю, почему же?

— «Мороз и солнце — день чудесный», да?.. Эти я тоже знаю.

Гаснут угли в подтопке, звучит голос Рустама:

— Заживем по-царски! С мужиками дом из бруса отгрохаем в нерабочее время, там квартиру нам дадут. Такой у нас закон, мы все так решили. Ведь семьи будут приезжать, а с жильем плохо. Дом из бруса теплый, душистый, планировка отличная, все удобства. Ребятишек привезешь… Как Димка?

— Большой уже. Вытянулся, чуть не с меня.

— На охоту с ним ходить буду, на рыбалку. Заживем отлично. Родная моя, репка тугая… Ну, чего ты? Тепло ведь.

— Отвыкла…

Баринов сидел за столом в вагончике конторы. Геннадий и Ярослав — по разным углам.

— Ну не хватало людей, не хватало! Даже я работал с топором, когда был свободен! — повысив голос, отвечал Геннадий. — Людей — горсть, что вы, не знали? Сколько сделано. А вы — склад увидели!

— За время, что ты этот дворец из бруса ставил, — кричит Баринов, — три щитовых дома мог собрать! Завтра еще сто человек прибудет, куда ты их разместишь? Главному инженеру где дашь квартиру?

— В конторе койку поставлю, месяц перебьется, зато потом заживет в доме из бруса! Сами говорите, на щитах и на пиломатериалах невидимый золотой налет. А здесь брус мне обходится пять рублей сорок копеек куб! Лес-то даровой, все равно его убирать надо из зоны отчуждения.

— Время! Время дорого! И потом, у тебя в титуле заказчиком заложены щитовые дома! Брусчатые не оплатят! Ты что, у нас главный хозяин — что хочу то и ворочу? Щитовой поселок — разобрал и увез, а брусчатый? Бросать? Жечь?

— Да не правы, Петр Степаныч! — ярится Геннадий. — Дом из бруса без отделочных работ — десять дней ставится, щитовой краном за три дня собрать можно. Верно! Только надо конкретно глядеть: утепление в щитах провалилось, промерзают насквозь. На то, чтобы утеплить путем, уйма времени идет! Пока щиты до нас доехали, поразбились, покорежились, приходится скобами намертво сшивать. Латаем, ремонтируем… Не разберешь уже его — дрова! Дом из бруса толщиной восемнадцать сантиметров теплее, чем шлакоблочный с полуметровой толщиной стен. У алмазников видели поселки?

— Да не гляди ты на алмазников! Временный у тебя поселок!

— Временный, а восемь лет простоит! И люди там должны жить. С семьями. Временность новых поселков Сибири уже вот так обошлась! Я повторяю везде и вам повторю: безобразие развращает, растлевает людей! Красота — организует… Между прочим, вы не заметили главное: за три месяца у нас сложился коллектив. Из разных, до этого незнакомых друг с другом людей! Что их соединило? Надежда на прочность будущего, на то, что они будут жить не на вокзале, не в вагончиках и щитовых сараях, а в поселке со всеми удобствами, что это будет маленький красивый город в тайге… Квартиры будут! А не курятники! Сейчас у каждого второго человека мечта — хорошую квартиру с удобствами получить. За этим едет большинство, не только за романтикой. Работать можно трудно, однако дома человек должен отдохнуть, должен жить вкусно! Плохие бытовые условия снижают производительность труда, текучесть кадров усугубляют… Чего глаза закрывать, на строительстве рудника какая была текучесть? На студентах только и выезжали.

— Ну, это не твое дело! — Баринов тоже яростно покраснел, поднял палец, грозит, как нашалившему школьнику. — Тебе этого еще не понять, и не лезь в то, чего не понимаешь! Твое дело подчиняться, а не рассуждать! Будешь на моем месте, тогда мы тебя послушаем!

— Ну, уж если я попаду в начальники, то чужих ошибок повторять не стану.

— Поглядим… Ладно. Мне пора. Обедать не буду. Ярослав, ты давай включайся в работу. И сдерживай его. Разумно конфликтуйте, без склок, но сдерживай. Проект — закон. Да. Еще одно. Перестаньте рекламировать свою супругу! Это неприлично, в конце концов. Я все вспоминал, где я ее видел. Вспомнил. Она не герой пятилетки, чтобы ее везде рекламировали…