— Подождите, Медведь, — опомнилась от неожиданности Калерия. — Почему Вы назвали Игоря партнёром? Он просто ведущий специалист, вот и всё.

— Не всё, Калерия Николаевна, — покачал головой Медведь. — Вы просто не в курсе. Я привёз Игорю доказательства, что Арсений намеревался оформить его партнёрство в фирме сразу после возвращения из Южноморска.

— Ну, и где эти доказательства? — воинственно обратилась Калерия к Игорю.

— Здесь нет аппаратуры, чтобы их просмотреть, — спокойно ответил тот. — Поэтому я и хотел после визита к Тане поехать к вам с Кириллом, предъявить их. Медведь расскажет Тане подробности о племянниках. Тебе они вряд ли интересны. Так что если ты тут закончила дела, то я готов тебя сопроводить, — галантно добавил он. -

— Сопроводи, — сделав вид, что не заметила скрытой издёвки, согласилась Калерия. — Таня, я завтра к тебе заеду, поговорим, — пообещала она сестре, и они с Игорем ушли.

— Сынок, — позвала Таня, — тётя ушла, можно выходить.

— А Медведь тоже ушёл, — послышался испуганный голосок из-за шторы.

— Ой, — Таня встревоженно посмотрела на Медведя.

— Глебушка, — негромко позвал тот, — выходи, не бойся. Я добрый Медведь, я с детьми играю, я тебе подарок принёс.

— Подарок? — заинтересованно прозвенел голосок малыша, — какой подарок?

— Киндер-сюрприз, — таинственным шёпотом сообщил Медведь и повернулся к Татьяне: — Глебке нравятся киндер-сюрпризы?

— Он про них не знает, — отрицательно покачала та головой. — У нас на них денег нет.

Медведь только скрипнул зубами от злости. Он вынул из кармана конверт и протянул его Тане.

— Я привёз Вам письмо от племянников, — пояснил он, — читайте пока, а я буду знакомить Глебушку с киндер-сюрпризом. Теперь у вас будут на них деньги, обещаю.

— Ему надо помочь перейти к креслу, — сказала Татьяна, — сам он ещё неуверенно двигается.

— Можете мне не верить, но послезавтра Глебушка будет совершенно здоров, — пообещал Медведь, — и будет бегать, как все здоровые дети.

— Вашими бы устами… — печально протянула Таня, открывая конверт и доставая листок бумаги, исписанный детским почерком.

Пока она читала письмо, Медведь выманил Глебку из-за шторы, помог ему дойти до кресла, усадил малыша и сам присел перед ним на корточки.

— А ты вовсе не медведь, — немного разочарованно объявил Глебка, — а просто большой дядя.

— Вот меня потому и зовут Медведь, что я такой большой, — как взрослому, серьёзно объяснил Медведь. — И фамилия у меня подходящая, Медведевский. Понятно?

— Понятно, — так же серьёзно кивнул мальчик. — А где же подарок?

— А вот, — Медведь достал из пакета яйцо киндер-сюрприза, снял оболочку и подал яйцо Глебке. — Видишь, это шоколад сверху, а если его разломить на две половинки, то эти половинки можно кушать, а внутри в пенальчике и находится подарок.

По мере объяснения Медведь разломил шоколадное яйцо и подал обе половинки Глебке.

Глебка откусил кусочек шоколада и блаженно зажмурился.

— Как сладко, — сказал он, — вот попробуй, — протянул он кусочек Медведю, положил в рот оставшуюся часть одной половинки и со вздохом отложил вторую половинку. — Это маме, — пояснил он.

Медведь только одобрительно кивнул. Шоколад теперь Глебка будет есть вволю, а вот привычку делиться надо поощрять.

— Смотри, — сказал он, разламывая пенал с игрушкой, — а здесь подарок. Доставай теперь сам.

— Это мне? — с восторгом прошептал Глебка, вынимая из пенала маленький самолётик. — Какой замечательный подарок, спасибо большое, Медведь. Ты мне подарил самолётик, потому что знаешь, что мне хочется иметь самолётик?

— Нет, Глебушка, я не знал, что там самолётик, — серьёзно начал объяснять Медведь. — Киндер-сюрприз потому так называется, что никто не знает, что может быть внутри, там всякий раз другая игрушка.

Таня тем временем читала письмо племянников.

"Здравствуйте, дорогие наши тётя Таня и Глебушка. Дядя Саня Медведевский обещал передать вам наше письмо и приглашение от директора нашего детдома. Директор приглашает тебя, тётя Таня, на работу в нашем детском доме. У нас здесь сейчас работают волшебники, они сразу вылечат Глебушку. А мы приглашаем вас поскорее приехать к нам. Вещей берите поменьше, здесь всё для вас уже приготовлено. Дядя Саня сделал много фотографий и видеозаписей нашего нового дома, в котором вы будете жить. Он обещал, что в это воскресенье вы уже приедете к нам. Мы радуемся и готовимся вас встретить. Приезжайте поскорее. Ждём.

До свидания. Настя и Николка Горяйновы."

Воронеж

Когда Серёжка стоял перед дверью в комнату отца, куда вошла Вера Ивановна, попросив мальчика подождать, пока она поговорит с Фёдором, мальчик не мог сдержать нервную дрожь, которая била его так, что зубы стучали от волнения. Ему хотелось одновременно и плакать и смеяться. Плакать от страха, что отец не захочет его признать, и смеяться от радости, что он сейчас увидит своего отца, человека, которому можно сказать "папа". Ждать пришлось недолго, дверь открылась и оттуда вышла сияющая Вера Ивановна.

— Иди скорее, папа очень хочет тебя поскорее обнять, — сказала она дрожащему мальчику и подтолкнула его в дверь, закрыв её за Серёжкой.

В комнате было полутемно из-за прикрытых штор. У окна Серёжка увидел силуэт мужчины, который стоял спиной к окну. Лица его Серёжка не различал, но вся фигура мужчины выдавала ожидание. Мужчина негромко спросил:

— Сергунька, ты здесь?

— Здесь, — сиплым голосом ответил Серёжка, испытывая небывалое блаженство и от такого имени, которым его ещё никто не называл, и от родного голоса.

— Подойди, сынок, — дрожащим голосом позвал отец, — дай мне прикоснуться к тебе, а то я до сих пор не верю, что ты есть, что меня не обманывает мой слух.

Пока отец с сыном знакомились друг с другом, забыв о времени и упиваясь этой небывалой близостью, которая только возможна у отца с сыном, Вера Ивановна подготовила им сюрприз. Часа через три она постучала в комнату Фёдора и сообщила отцу с сыном, что им пора уезжать. Серёжка, ещё не отвыкший слушаться старших с одного слова, эту привычку Шумов и воспитатели буквально "вбивали" в каждого воспитанника, только с вздохом поднялся с кровати, где он сидел рядом с отцом. Фёдор попытался возражать:

— А нельзя, чтобы Сергунька немного ещё побыл со мной?

— Почему же нельзя? — весело ответила Вера Ивановна, с ласковой улыбкой глядя на воспрянувших духом отца с сыном. — Вы и будете вместе. Когда я сказала, что нам пора уезжать, я имела в виду нас троих. Фёдор, — обратилась она к напряжённо вслушивающемуся Серёжкиному отцу, — я уже оформила все документы на Ваш перевод в дом инвалидов нашего города, так что мы можем ехать, если Вы не возражаете.

13 апреля 2008 года, воскресенье

Южноморск.

После завтрака Рубен поднялся в спальню за гитарой, потом вышел во двор. День был хотя и ветреный, но тёплый, сидеть в помещении не хотелось. На велодроме слышались радостные возгласы малышей, а Рубен перешёл на другую, пока "чужую" сторону двора. Не то, чтобы ему мешали крики ребятишек, наоборот, они пробуждали в нём чувство умиротворения. Всё хорошо, на работу не гонят, занимайся, чем хочешь. Всё ещё непривычно, что у них сейчас действительно есть свободное время. А на этой стороне двора ветер вообще не чувствовался, дом от него прикрывал. Можно позаниматься.

Рубен поёрзал, устраиваясь поудобнее на скамейке, и начал проигрывать те мелодии, что он уже подбирал на слух. Безошибочно играть у него ещё не получалось, временами в мелодию врывался диссонанс, приходилось начинать сначала. Рубен пытался снова и снова, упрямо повторяя себе, что всё равно научится.

— Нет, ну ты только посмотри на него! — прозвучал у него за спиной возмущённый девичий голос. — Я старалась, готовила ему подарок, а он что вытворяет?

Рубен удивлённо оглянулся — "про него, что ли говорят?". Рядом с его скамейкой стояли двое: Олег Васильевич и девчонка чуть постарше Рубена. Сходство с Олегом и новой заведующей было очевидно.

— Это ты про меня? — решил уточнить Рубен.

— Конечно, про тебя, — так же возмущённо ответила девушка. — Мама сказала, что у тебя талант, нужен хороший инструмент и самоучитель. Я целый вечер на тебя потратила, а результат? Пока я вижу у тебя один талант — инструмент портить. Две струны уже расстроены.

— Это не я, — попытался защититься Рубен. — В спальне её негде спрятать, вот все и упражняются, когда я не вижу.

— Надо было в шкафчик убирать, — посоветовал Олег. — Оттуда только ты ведь сможешь достать.

— Не сообразил, — сокрушённо покаялся Рубен.

— Дай сюда гитару, — девчонка забрала инструмент у Рубена и занялась ею.

Рубен ещё не успел высказать этой нахалке своё возмущение, как гитара была возвращена ему.

— Ты почему свой самоучитель даже не посмотрел? — продолжала свой наезд девчонка. — Вот и старайся для них, — ворчливо добавила она.

— Да ну их, эти самоучители, — скривился Рубен. — Чему они могут научить, там всегда сплошное занудство.

— Сам ты это слово, — передразнила девчонка. — Ты бы хоть один раз его просто открыл. Там же текста почти нет, и никакого занудства я туда не писала. Иллюстраций много к упражнениям, и полезные советы тебе оттуда бы не помешали, — поучительно добавила она. — Кстати, привет, я Нина, — неожиданно добавила она, — а ты ведь Рубен?

Рубен глянул явно довольного их разговором Олега, кивнул и спросил:

— Так это ты, что ли, самоучитель написала?

— Я, — подтвердила девушка, — и инструмент я тебе приобретала, старалась выбрать самый лучший. Слушай, — уже миролюбиво продолжила она, — что у тебя талант есть, мама права, только упёртости в тебе много, а это для развития таланта вредно. Если хочешь, я с тобой по выходным могу заниматься. А в будни сам работай по самоучителю. Согласен?

Рубен нерешительно посмотрел на Олега. Тот убрал улыбку и серьёзно посоветовал: