— Правильно, спасибо, дедушка, — подтвердила она.
От полноты чувств Олеся обняла деда и прижалась к нему щекой.
— Ну-ну, — растроганно бормотнул Владимир Андреевич, прижимая внучку к себе. — Мы вот тут, Олесенька, — решил он сменить тему разговора, — обсуждали, а не поехать ли тебе на летние каникулы вместе с бабушкой. А к учебному году вернётесь. Как ты, согласна? — заглянул он в глаза внучке.
— А куда? — с любопытством спросила Олеся.
— Так к родителям твоим, — пояснил дед. — Папа твой написал, чтобы мама, ну, то есть, твоя баба Шура, — указал он на жену, — приехала к ним на лето, помогла водиться с детьми. У тебя ведь через два месяца ещё братик или сестричка родится. Вот и познакомишься.
— Можно, наверное, — задумалась Олеся. — Мам Вер? — поглядела она на Веру Ивановну.
— Хорошая идея, — похвалила та. — На каникулах всё равно все разными делами займутся. А у тебя ведь связь постоянная с детдомом будет. Если хочешь, поезжай.
— Вот и решили, — с облегчением вздохнул Владимир Андреевич. — А ты, мать, — обратился он к жене, — в этом году с рассадой не затевайся, огород я один не потяну, мне и с садом забот хватит.
— Почему один, дедушка? — с недоумением глянула на него Олеся. — Тебе ведь теперь Агафон будет помогать, раз ты его кормить согласился.
— Какой Агафон? — не понял дед.
— Ну, домовой ваш, — с упрёком сказала Олеся. — Его Агафон зовут, он мне сам сказал. Ему это имя твой предок дал, когда звал здесь поселиться.
— Ах, Агафон, — протянул дед. — Ну, тогда конечно. Эй, Агафон, — зычно крикнул он в сторону кухни, — так ты мне поможешь летом с садом и огородом?
— С большим удовольствием, хозяин, — прозвучало в ответ, и в комнате появилось небольшое пушистое существо серого цвета.
Немая сцена…
9 апреля 2008 года, среда.
С утра Вера Ивановна продолжила самую важную для неё сейчас работу — изучала и правила дела воспитанников. С помощью хроноскопа она вносила туда подробности, которые были важны прежде всего для самих ребятишек. Но около 9 часов её отвлекла от работы секретарь, Марина.
— Вера Ивановна, — её голос по селектору звучал немного напряжённо. — Тут комиссия к Вам.
— Комиссия? — весело изумилась Вера Ивановна. — Очень интересно! Пусть заходят, Мариночка, посмотрим, что это за комиссия и откуда она взялась.
Дверь кабинета открылась, и в него вошли трое — немолодой мужчина с суровым лицом неподкупного судьи и две женщины примерно такого же возраста.
— Здравствуйте, — первая поздоровалась Вера Ивановна, с любопытством рассматривая "комиссию". — Присаживайтесь, — указала она на стоящий у стены диван.
Ответив на её приветствие просто кивками, вся троица разместилась на диване. Женщины выжидательно глянули на своего предводителя. Вера Ивановна, в свою очередь, вопросительно смотрела на них.
— Мы являемся членами комиссии по проверке Вашей деятельности на должности директора детского дома, — внушительно начал мужчина, но продолжить ему не дала Вера Ивановна.
— Понятно, что за комиссия, — прервала она его пафосную речь. И, склонившись к селектору, спросила: — Марина, где Михаил Николаевич?
— Здесь, — с готовностью прозвучал голосок секретарши.
— Скажи ему, пусть зайдёт.
Дверь открылась почти сразу, Стрежнев вошёл и выжидательно посмотрел на Веру Ивановну.
— Кто пустил сюда эту комиссию? — спокойно осведомилась Вера Ивановна.
— Что значит "кто пустил"? — нарочито обиделся Михаил Николаевич. — Никто их не пускал, я сам их до твоего кабинета довёл. Ещё не хватало, чтобы всякие тут по территории детдома гуляли.
— У меня нет времени и желания общаться с этой комиссией, — сообщила Вера Ивановна. — Разберись с ними сам, хорошо? Справишься? — насмешливо спросила она.
— Обижаешь, Вера Ивановна, — шутливо оскорбился Стрежнев. — Я тебе забыл сказать, когда поступал на работу, что у меня есть хобби — разбираться со всякими комиссиями. Так что шагайте со мной, граждане, сейчас вам будет очень интересно.
Некоторое время после того, как дверь за комиссией закрылась, Вера Ивановна ещё слышала удаляющийся голос Стрежнева:
— Так, граждане члены комиссии, прежде всего предъявите-ка ваши санитарные книжки. Что значит, какие? Вы куда пришли? Вы в детское учреждение пришли, а сюда не каждого допускать можно…
Через четверть часа улыбающийся Стрежнев заглянул в кабинет.
— Ну, и где эта комиссия? — спросила Вера Ивановна.
— Разъяснил товарищам неправомочность их действий, прониклись, осознали, обещали больше не беспокоить, — отчитался Михаил Николаевич. — А если серьёзно, то это одно из последних трепыханий со стороны Шумова и его бывших покровителей.
10 апреля, четверг.
После полдника Николка с Настей поспешили на улицу, где их уже ждал Юра Малеев. За эту неделю он наслушался от Николки столько восторгов по поводу их строящегося дома, что ему очень захотелось посмотреть, что же там получилось в результате. Юра уже пару раз ходил с Николкой на строительство дома, куда брат и сестра Горяйновы бегали каждый день. Надо отдать должное строителям — они не сердились на приставучих ребятишек, полностью понимая их чувства. Ещё бы! После безрадостного существования в прежнем детдоме обрести не только надежду, но и каждый день наблюдать осуществление мечты — строительство собственного дома. Воспрявший духом домовой Агапий и сам немало помогал строителям. Он кормил строителей вкуснейшими обедами, и сам в основном отвечал на многочисленные вопросы хозяев, давая возможность строителям не отвлекаться от работы. И вот сегодня Настя с Николкой шли получать ключи от своего дома. Конечно, жить в нём будут тётя Таня с Глебкой, им они и передадут ключи. Дядя Саня Медведевский, с которым ребята очень сдружились за эту неделю, обещал завтра же отправиться в Санкт-Петербург. Ему надо было обсудить вопрос создания филиала фирмы в окрестностях Южноморска, а самое главное — в воскресенье он привезёт сюда тётю Таню с Глебкой!
Хотя ребята и наблюдали за всем процессом строительства, сейчас, когда все стройматериалы и инструменты были убраны, дом вымыт, вычищен и обставлен для комфортного житья, они не могли нарадоваться такому замечательному результату. От восторга у них перехватывало дыхание — ведь это их собственный дом, такой уютный и родной. Подумать только, ещё две недели назад Николка мечтал, что в отдалённом будущем у них с Настей будет такой дом. А вот он, уже есть, их собственный дом!
Юра радовался за друга, но зависти у него не было. И потому, что понимал, что зависть — это плохое чувство, но самое главное — папа обещал, что скоро у них тоже будет свой собственный просторный дом, где у Юры обязательно будет своя комната.
Вечером, на занятиях по медитации Олег Васильевич создал на браслете каждого из 45-ти занимающихся (Юра Малеев стал 44-м, Женя Никонова 45-ой) сиреневую полоску ментальной связи. И начал обучать их общаться друг с другом телепатически.
11 апреля 2008 года, пятница.
Не через неделю, как сказал воспитатель, а через 10 дней Генку вызвала Вера Ивановна после самоподготовки. Хорошо, что не предупредила заранее, иначе Генка совсем бы извёлся, и ему бы точно никакие уроки на ум не пошли. Когда он сложил учебники и тетради в ранец и собрался бежать во двор, чтобы наблюдать за сооружением административного комплекса (все детдомовцы не только наблюдали, но и активно участвовали в строительстве), Генку окликнул Юрий Михайлович, который начал работать у них воспитателем вместо Зои Петровны.
— Гена, через 5 минут тебя ждёт Вера Ивановна.
— Зачем ждёт? — сразу пересохшими губами спросил Генка, сердце стремительно забилось в груди.
— За хорошим, — успокаивающе и шутливо заметил воспитатель. — Иди, не бойся, всё будет хорошо.
Генка будто внезапно оглох, как бы сквозь толстый слой ваты до него доносились голоса ребят, в ушах стояла звенящая тишина. Очень медленно он спустился на 1-й этаж и нерешительно подойдя к полуоткрытой двери кабинета (дверь редко бывала закрыта полностью), робко постучал.
— Входи, Геньчик, — весело сказала Вера Ивановна и в ответ на недоумевающе-вопросительный взгляд Генки пояснила, — так тебя родители звали. А вообще твоё полное имя Евгений Дмитриевич Ромашов.
— Откуда Вы узнали? — с трудом спросил Генка непослушными губами.
— Сейчас узнаешь, откуда, — откликнулась Вера Ивановна. — Садись вот в это кресло и смотри на экран, а я буду давать тебе пояснения.
Вот что узнал Генка из рассказа Веры Ивановны, сопровождаемого видеозаписями и фотографиями. Родился он 18 апреля. То есть, через неделю будет его день рождения, а вовсе не 31 марта, как стояло в его документах. На Сахалине (ой, как далеко! — охнул Генка) в семье Дмитрия Андреевича и Полины Евгеньевны Ромашовых. Генка с жадностью всматривался в молодые счастливые лица родителей, выходящих из роддома с завёрнутым в одеяло Генкой (Геньчиком). Был он желанным и любимым сыном, он сам это видел и чувствовал. Летом, в июле, когда ему было 3 месяца, мама получила письмо от своего прадеда из Красноярска, который срочно звал её к себе. Поехали втроём, Дмитрий не собирался отпускать жену с таким малышом одну. Повод действительно был важный: Полинка была единственной наследницей прадеда, Павла Владимировича Белова. Наследство состояло из старинных икон, которые её предки хранили веками, и среди них была чудотворная семейная икона, которую следовало передавать из рук в руки. Икона сохраняла свои свойства, если дарилась добровольно. Коллекция была застрахована на огромную сумму. А чудотворную икону прадед хотел отдать Полине сейчас, так как за ней началась охота. К Павлу Владимировичу приходила социальный работник, и она каким-то образом узнала об иконе. (Потом выяснилось, что она установила в квартире подслушивающее устройство, а прадед звонил Полине иногда и как-то упомянул о чудотворной иконе, которую следовало передать из рук в руки).