Вещего сна

Сокол заклёван орлом?

Нет! Этот могуч,

Тополя он стройней

. . . . . . . . . . . .

Взор – луч...

Выпустила завесу окна.

В смятенье стою одна.

Вносит корону мать:

- Выйди гостя встречать! –

Приветственной чаши вино

Искрится светом.

Выхожу... тесно в груди...

Это он! Там впереди,

Точно в лучи одетый!

Вот взглянул на меня,

Входит в заклятый круг.

Тихо Зигфрид берёт

Чашу из моих рук,

К краю губами приник,

В душу мою глядит,

Над вещим вином его лик

Жжёт, блещет, горит –

Точно кругом – гроза,

Молний живых кольцо –

Зигфрид! Твои глаза

Крыльями бьют в лицо...

4

В день обручения грянули трубы,

В утро венчания – колокола.

Жизнь, напоённую светом, как кубок,

Лилия неба на нас пролила.

Зори сменяли крылатые зори,

Неугасающие, как в раю;

Яблоней вешних цветущее море

Утром встречало улыбку твою.

И зацветали холмы и овраги,

Друга приветствуя своего;

Чистых лучей золотую влагу

Лил голубой небосклон на него.

Сил и блаженств золотое обилье

Ночью слетало на ложе моё:

Ночь проносилась на огненных крыльях,

Оба мы – крыльями были её.

Только всё чаще мне снился, высоко

Поднятой на полуночном крыле:

Жгучей стрелою подстреленный сокол

Падает, чтоб умереть на земле.

5

Замок в закате усталом

Факелом тухнет седым.

Солнце склонилось за валом

В мутно-лиловый дым.

Вот уж над Вормсскою башней

Трубит охотничий рог...

– Зигфрид! любимый! мне страшно:

Брат мой гневен и строг...

- Гаген, Гунтер[4] уж пошли...

Друг мой, что ты?

Разве страшное сулит

Рог охоты?

Завтра грянет он в лесу

Звонкой медью.

И тебе я принесу

Мех медведя...

– Зачем же Гагена взор упорный

Бедой грозил?

Вчера мне снилось: вепрь чёрный

Тебя сразил...

- Полно, Кримгильда.

Боятся ли стужи

На перекличке добрых рогов?

У твоего веселого мужа

Нет врагов.

– Но смертный страх, как уголь, тлеет

В моей груди.

Я вся дрожу, вся леденею, –

Не уходи.

- До свиданья, любимая. Жди меня

Завтра к ночи домой.

Твоего благодатного имени

Каждый звук – вечно со мной,

Поведет он меня в ловитву,

И в сраженьях укажет путь...

Ты ж, ко сну отходя, молитву

Сотвори – и спокойна будь.

6

Холодно в замке. По переходам

Долго брожу одна,

Долго спасительного восхода

Жду у окна.

Но на дороге – размытые тропы

К замку ведут с реки,

Но не рассвет, а чёрная пропасть

Смотрит в мои зрачки.

Холодно. Вдруг – как опалённый,

Огненный, как вино,

Лист багрово-кровавого клёна

Впархивает в окно.

Полночь. Уснули верные слуги.

Но без конца – часы –

Воют на псарне под мокрой вьюгой

Сторожевые псы.

Кто-нибудь умер?.. Или – не сыты?..

(Дремлет усталый мозг.)

...Кто-то у врат, стучат копыта,

Бьют о подъёмный мост.

Медленно, медленно едут в гору.

Тени от факелов пляшут вокруг.

Шепчущие клочки разговора

Вьюга подхватывает в игру.

Плотно облеплены грязью дорожной

Панцири, брови, усы.

Белую лошадь порожнюю

Егерь ведет под уздцы.

Замок обходят крадучись, с тыла,

Низко склонив лицо.

Плотно у грубого гроба застыло

Грузных фигур кольцо.

Молча над гробом зажглись канделябры,

Воздух – чаден и сперт...

- Горе, принцесса! Наш Зигфрид храбрый

Мёртв.

7

Исходит ночь заупокойной мессой

В безмолвие, как друг, погружена.

Исходит ночь, но чёрною завесой

Укрыт витраж алтарного окна.

- Изменой подлой, а не мощью львиной

Тронье убил супруга моего.

Король мой! брат мой! Гунтер справедливый!

Законом чести покарай его!

Король, король, прошу и умоляю.

Отмщенью помоги!

– Его вина – моя вина.

Не выдам я слуги.

- Мой Гизельхер, мой младший... знаю,

С Тронье – друзья вы, не враги,

Но он – убийца!.. Заклинаю.

Возмездью помоги!

– Его вина – моя вина.

Не выдам я слуги.

- О, Фолькер! миннезингер верный!

Тебя, как брата, я люблю

. . . . . . . . . . . .

Помочь молю... [5]

– Его вина – моя вина.

Я верен королю.

Исходит ночь заупокойной мессой,

В безмолвие, как враг, погружена,

И еле-еле узкий луч белесый

В собор скользит сквозь чёрный креп окна.

- Моё сердце с любимым рождалось

И с любимым погасло оно.

С этих дней – недоступна жалость

И простить не дано.

Пусть мой жребий пройдёт, не оплакан,

Всё развеивая,

всё губя,

Но куда б ты ни скрылся, Гаген,

Моя месть настигнет тебя.

Зигфрид! Зигфрид! Вражеской кровью

Я клянусь – у страшных годин:

Ты один осенён беззакатной моей любовью,

Жених! супруг! господин.

8

Полынный ветер в узкое окно

Поет о каре – всё одно и то же,

Всегда одно.

Несносен гул веретена земного,

Ночь непроглядная – рассвета нет, –

Мечта о каре – снова, снова, снова

Тринадцать лет.

Летят года в беспламенные дали,

Но красоты не скроет вдовий плат.

Лучами кос на чёрном покрывале

Горит, как клад.

Горит, как клад, но сердце недвижимо

Мертво, как лёд...

Владыка Этцель[6], гунн непобедимый,

Гонца мне шлёт.

И в древнем склепе над родной могилой

Твержу гонцу.

Твой царь – могуч, моя ж душа остыла,

И мёртвую он поведет к венцу.

– Кримгильда! Грозное имя!

Достоин тебя король:

Его степями нагими

Лишь смерть правит да боль.

Счёт потеряв походам,

Неотвратим как вал,

Он сам себя пред народом

Бичом Божьим назвал. –

- Нет, храбрый рыцарь: не война,

Не шрамы буйных лет –

Иная верность мне нужна,

Другой он даст обет.

И клятву должен он хранить

И в мире, и в бою:

Святое мщенье разделить

И ненависть мою. –

- Кримгильда! Грозное имя!

Он дать

клятву

готов.

Сочтёт врагами своими

Твоих смертных врагов.

От его гуннского гнева

Трепещут воды и твердь,

И обидчик его королевы

Найдёт страшную смерть.

9

В горном лесу тропинка,

Ручей подо льдом бежит...

Убийства, а не поединка

Земля здесь память хранит.

Покров разорву я снежный,

Земную персть оголя –

Земля Бургундии нежная,

Родная моя земля.

Спит он, неотомщенный,

В мягкой её груди.

Мой вечный! Мой обрученный!

Спи, мой любимый, жди!

Меч несвершенной мести

Между тобой и мной.

Жди меня, будем вместе

В земле родной.

Станем, чистые, оба

Перед судом Отца

И жизни счастливой за гробом

Не будет конца.

1942(?)

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] В поэме Д. Андреев использует сюжет, восходящий к немецкому

средневековому эпосу "Песнь о нибелунгах".

Кримгильда; Кримхильда – героиня "Песни о нибелунгах", отмстившая

убийцам своего мужа Зигфрида. Трактовка этого образа у Д. Андреева иная.

В связи с этим образом А. А. Андреева вспоминает. "На годы юности Д. А.

пришлась демонстрация немого германского фильма "Нибелунги" (он шёл под

музыку Вагнера, исполняемую тапером или оркестром, в зависимости от ранга

кинотеатра). Фильм был поставлен по мотивам эпоса "Песнь о нибелунгах".