Переступали по размытой глине,
Клубился пар над отмелью реки,
И уходил по травяной пустыне.
Когда же ввечеру волшебница Истар
Расплещет в сини дрожь змеящегося смеха,
Я молча прохожу, спокоен, мудр и стар,
По бурой площади утихшего Эрэха***.
Вечерних литургий ещё звучат везде****
Напевы хмурые; клубятся благовонья,
Жрецы поют, к пастушеской звезде
Молитвенно воздев ладони,
Ведут к закланью тесной чередой*****
Откормленных тельцов сквозь пенье и кажденье,
И обещают вновь воздвигнуть пред зарёй
Бесчисленные всесожженья.
Евфрат навстречу мне вздыхает, чуть звеня...
Пересекаю мост – вся ночь луной объята, –
И восхожу один по строгим ступеням
На белые, как сон, террасы зиккурата.
Равнина вся во мгле. Внизу двоит река
Созвездий и костров пастушьих трепетанье,
А здесь – от лунных струн в груди звенит тоска –
Небесной синевы старинное алканье.
1928
=====================================================================
* Сеннаар – одно из древних названий Вавилонии, употребляемое в
Библии.
** Аккад – здесь: область Южного Двуречья в Вавилонии. В АС вариант:
"Протяжный ветр широкого Аккада"
*** Эрек; Эрех – упоминаемый в Библии один из городов земли Сеннаар.
**** В АС вариант: "Вечерних литургий ещё звучит везде// Однообразный
гул, клубятся благовонья"
***** В АС вариант: "Проводят в капища послушной чередой"
=====================================================================
Даниил Андреев
Материалы к поэме «Дуггур»
СОДЕРЖАНИЕ
I. Вехи спуска
1. С жестокостью зрелых лет
2. Окончание школы (1923 г.). Вальс
3. Другу юности, которого нет в живых (Первое)
4. В отблесках голубого сияния
5. Перед «Поверженным демоном» Врубеля
6. Юношеское
7. Подмена
8. Холод пространств
9. Первая вестница
10. Уличные волшебники
11. Разрыв
12. Другу юности, которого нет в живых (Второе)
13. «Предоставь себя ночи метельной...»
14. Саморазрушение
II. Московские предвечерия
1. «Как не любить мне колыбели...»
2. На балконе
3. Глаза рук
4. Танго
5. Госпоже города (Первое)
6. Одержание
7. Сквозь перезвон рифм
8. Марево
9. Лунная мелодия
10. Госпоже города (Второе)
11. Кароссе Дингре
12. Голос из цитадели
13. Вторая вестница
14. Над городом
III. Похмелье
1. «Не летописью о любви...»
2. Романтический запев
3. Измена
4. Другу юности, которого нет в живых (Третье)
5. «Мчатся гимны, звенят...»
6. Её голос
7. Другу юности, которого нет в живых (Четвёртое)
8. «Тёмные грёзы оковывать метром» (Гумилёв)
9. «Дух мой выкорчеван. Всё мало...»
10. «Я в двадцать лет бродил, как умерший...»
11. Эринии
12. Не Дуггур ли?
13. «Не из хроник столетий, не из дымки преданья...»
14. Пробуждение
15. Другу юности, которого нет в живых (Последнее)
16. Со свечой
17. «Вина – во мне. Я предал сам...»
18. Двенадцать евангелий
19. Из погибшей рукописи
20. «С бдящими бодрствует Ангел. – Не спи...»
21. Звезда морей
I. ВЕХИ СПУСКА
1. С ЖЕСТОКОСТЬЮ ЗРЕЛЫХ ЛЕТ
Не можем прозревать зенит мы
Очами юности, когда
Порыв ещё не отлит в ритмы
Холодным мужеством труда.
Теперь, в расчисленное слово
Заковывая давний бред,
Касаюсь смутных форм былого
Резцом упругим зрелых лет.
И легкой дрожью сердце бьётся,
Заглядывая сквозь стихи
В провал бездонного колодца –
В соблазн, кощунство, ложь, грехи.
Но не хочу фатой молчанья
Укрыть лукавую судьбу,
Стяжать пустые величанья
За верность Отчему гербу.
Да, путь был узок, скользок, страшен,
И не моя заслуга в том,
Что мне уйти из тёмных башен
Она дала святым мостом.
Быть может, ты, в грядущем веке
Над той же бездною скользя,
Поймёшь, взглянув на эти вехи,
Куда влечёт твоя стезя.
1950
2. ОКОНЧАНИЕ ШКОЛЫ (1923 г.)
ВАЛЬС
Всё отступило: удачи и промахи...
Жизнь! Тайники отмыкай!
Веет, смеется метелью черемухи
Благоухающий май.
Старая школа, родная и душная,
Ульем запела... и вот –
Вальсов качающих трели воздушные
Зал ослепительный льёт.
С благоволящим спокойствием дедушки –
Старший из учителей...
В белом все мальчики, в белом все девушки,
Звёзды и пух тополей.
Здравствуй, грядущее! К радости, к мужеству
Слышим твой плещущий зов!
Кружится, кружится, кружится, кружится
Медленный вихрь лепестков.
Марево Блока, туманы Есенина
И, веселее вина,
Шум многоводного ливня весеннего
Из голубого окна.
Кружево, – зеленоватое кружево,
Утренний мир в серебре...
Всё отступило, лишь реет и кружится,
Кружится вальс на заре.
1950
3. ДРУГУ ЮНОСТИ, КОТОРОГО НЕТ В ЖИВЫХ [2]
(Первое)
Мы подружились невозвратными
Утрами школьными, когда
Над партой с радужными пятнами
Текли прозрачные года.
Замедлив взор на нашем риторе,
Подобном мудрому грачу,
Веселый мальчик в белом свитере
Ко мне подсел – плечо к плечу.
Заговорив тотчас о Репине
И щекоча мне в шутку бок,
Он был похож на плотный, крепенький,
Едва родившийся грибок.
Внезапно, не нуждаясь в поводе,
На переменках, просто так,
Вдруг сокрушал, кого ни попадя,
Крутой мальчишеский кулак.
Забыв Ампэра, флору Африки,
Истоки Нила и шадуф[3],
По-братски мы делили завтраки,
Тайком за партой крем слизнув.
И вот, святое имя юное,
Намёком произнесено,
Зашелестело птицей лунною,
С тех пор – одно... всегда одно.
По вечерам – друзьями ясными,
О первой тайне говоря,
Мы шли кварталами ненастными
От фонаря – до фонаря;
Устав стремиться в невозможное
И чувством выспренним гореть,
Делили поровну пирожные,
Собрав по всем карманам медь.
О Канте, Шиллере, Копернике
Речь за звеном плела звено...
Мы забывали, что соперники[4],
Что нам врагами быть дано;
О том, что сон нерассказуемый
Таим, друг с другом не деля...
Про узел тот неразвязуемый,
Что нас задушит, как петля.
1950
4. В ОТБЛЕСКАХ ГОЛУБОГО СИЯНИЯ [5]
По книгам, преданьям и кельям
Я слышал: в трудах мудрецов
Звенят серебристым весельем
Шаги Её легких гонцов.
Какою мечтой волновались
Томленье моё и тоска,
Едва мне прошепчет Новалис
Про знак голубого цветка![6]
Орлиную радость полёта
Вливал в меня мощный размер
Октав светлоносного Гёте
Про Женственность ангельских сфер[7].
Сверкал, как сапфирное слово,
Как искра в тяжёлой руде,
Таинственный стих Соловьёва
О Неугасимой Звезде.[8]
У сумеречного истока
Стремлений к лазурным мирам
Журчали мелодии Блока
О самой Прекрасной из дам;
И веяли синью вселенской
Те ночи, когда в тишине
Безвестный ещё Коваленский
Слагал свой хорал Купине.[9]
Заря моя! этим сияньем
Оправданы скорбь и нужда,
И всем безутешным скитаньям
Твержу благодарное ДА.
1950
5. ПЕРЕД «ПОВЕРЖЕННЫМ ДЕМОНОМ» ВРУБЕЛЯ [10]
В сизый пасмурный день
я любил серовато-мышиный,
Мягко устланный зал –
и в тиши подойти к полотну,
Где лиловая тень[11]
по трёхгранным алмазным вершинам