Я успокоилась и попыталась расслабиться. Не получилось.

— А если бы я не смогла ее вычислить? — спросила осторожно.

— Сведения о достигнутых с драконами договоренностей ушли бы на сторону. И переговоры бы провалились. А это было очень нежелательно в свете грядущих событий.

Натриг замолчал, а мое любопытство просто зашкаливало.

— Каких событий?

Он как-то странно посмотрел на меня и, отвернувшись в окно, не проронил больше ни слова. Когда подъехали к моему дому, велел быть утром у него в кабинете и уехал, не прощаясь. А я даже забыла о том, что не сплю уже четвертые сутки.

Дома успела только принять душ, переодеться и наскоро позавтракать. На большее времени не оставалось. И уже через час была в кабинете Натрига. Он как всегда был свеж, словно спокойно проспал всю ночь, а не изматывал себя переговорами с драконами.

— Может, он вообще не человек? — мелькнула в голове мысль, но я тут же отбросила ее как глупую.

— Пунктуально, — хмыкнул глава тайной канцелярии при моем появлении. — Кстати, шпионку поймали на рассвете. Она уже почти во всем призналась.

Что означает это «почти», я уточнять не стала.

— Император доволен твоей работой, — продолжил Натриг. — Поздравляю.

Я молчала, не зная, что сказать.

— Теперь ты вхожа во дворец.

Удивление даже скрывать не стала.

— Теперь ты будешь там часто появляться, Рин.

— Зачем? — растерялась я.

— Жизнь императора полна интриг, сплетен, шпионов. У империи много врагов, которые мечтают нас уничтожить. Кто-то должен стоять на страже ее безопасности. Тем более что ты видишь. А это дополнительный плюс. Никто не заподозрит в тебе видящую. Ты идеальный кандидат!

Я снова не нашлась, что сказать. Потрясение было слишком сильным. Столько лет скрывать настоящий уровень своих способностей во избежание работы с императором, чтобы вот так легко оказаться вхожей во дворец.

— Это же было только одно дело, — пролепетала испуганно.

— Будут и другие, — ухмыльнулся Натриг. — Что тебя так пугает, Рин? Не к этому ли ты шла?

Я вскинула на него удивленный взгляд. Он смотрел внимательно, словно видел меня насквозь.

— Я прекрасно знаю, что ты задумала. Должен сказать, зря. Не стоит тебе этого делать.

— Чего? — не поняла я.

— Ты так рьяно стала демонстрировать свои новые способности, стала просто образцовой ученицей, больше не ноешь по поводу того, что тебе достался дар видящего. Ты считаешь, что я не знаю, почему? — Натриг резко встал, с грохотом оттолкнув кресло. Расслабленность и лень тут же исчезли из его позы. Напротив, он был очень зол. Былой страх вернулся, но я заставила себя стоять на месте и смотреть на наставника. — Ты задумала изменить мир? Никогда не думал, что у тебя такие амбиции! Из серой невзрачной мыши и вдруг в кошки? Не смеши меня, Рин!

— Я и не смешу, — ответила сквозь стиснутые зубы.

— Ты задумала уничтожить видящих? Уничтожить империю? — Натриг шипел, склонившись над столом и сузив глаза от бешенства.

— Я не собираюсь никого уничтожать.

— Ты просто хочешь сделать из видящих неженок, жующих сопли! — сорвался он наконец на крик.

— Я хочу сделать из них людей, способных к сопереживанию. Людей, которых не ненавидят, а уважают, — заявила я твердо.

— К сопереживанию?! Уважают?! А по-твоему сейчас видящих не уважают?

— Их боятся, ненавидят и презирают.

— И ты думаешь, кто-то, кроме тебя, от этого страдает? — усмехнулся Натриг.

— Да.

И тут он расхохотался в голос.

— Ты серьезно? — спросил глава тайной канцелярии, отсмеявшись.

— Да, я серьезно. Почему мы не можем жить в мире с другими людьми?

— Потому что мы лучшие! А лучших всегда ненавидят и презирают, потому что завидуют. Когда ты это поймешь?

— Зачем забирать детей из семей? Почему они не могут общаться со своими родителями во время учебы в школе?

Натриг с такой силой стиснул зубы, что побелели скулы, а в глаза сверкали молнии.

— Родители, говоришь? А знаешь ли ты, что у большинства видящих их либо не было вовсе, либо родная мать их ненавидела?

Я опешила от такой новости.

— Удивлена? Если тебя, как ты говоришь, любили твои родители, это не значит, что и у других было также.

— Как это возможно? Как может родная мать ненавидеть своего ребенка? — в моей голове это просто не укладывалось.

— Как? Я тебе сейчас расскажу, — Натриг обошел стол. Его движения были рваными, что выдавало крайнюю степень бешенства. В таком состоянии он запросто мог бы убить. И все же стояла и слушала его отповедь. — Когда мать, едва родив дитя и поняв, что ребенок слеп от рождения, пытается утопить его в озере. Просто швыряет в воду как ненужную вещь.

Я сглотнула, представив эту жуткую картину.

— Но ребенку везет и его спасает рыбак. Далее приюты за приютами, где ты никому не нужен, где тебя презирают, постоянно бьют, унижают. Жаловаться кому-то? Бесполезно! Еще добавят! Никого не волнует, что ты слепой! Никаких поблажек! За каждый промах наказание. Ну и естественно о семье мечтать не приходится. Годам к пяти ты уже смиряешься со своей участью и начинаешь учиться давать отпор. Не сразу, конечно, но со временем получается. Сломанные и вывихнутые руки и ноги, вечно разбитое лицо, ожоги, голод, потому что те, кто сильнее просто отбирают твою еду. Ты же слепой! И когда в семь лет тебя забирают из этого ада, спецшкола для видящих становится просто раем. Здесь кормят! Наказывают не просто так, удовольствия ради, а только за промахи, которых у меня скоро стало все меньше и меньше, а потом и вовсе не стало. Я учился, впитывал в себя все, что давали наставники, потому что знал, что я лучший и должен быть лучшим. Быть видящим — это честь! И мне совсем не жаль людей вокруг меня, также как и им когда-то было не жаль меня!

Натриг замолчал, оставив меня ошеломленной и растерянной. Никогда бы не подумала, что такое может быть. Да, мне, выросшей в любви и тепле, методы воспитания в школе казались кощунственными, но Натригу — нет. Он вырос на них, впитал их по сути с молоком матери, как и ненависть ко всем окружающим.

Глава тайной канцелярии резко развернулся и отошел к окну.

— Я никогда не хотел тебя уничтожить. Сломать — да, но не уничтожить, — произнес он уже спокойно. — Я увидел твой потенциал не сразу, только годам к десяти. Да, понимал, что будут сложности, ведь ты была не такой, как все. Твои родители тебя приняли такой, какая ты есть. Ты знала, что такое любовь, забота, уют. И я всеми силами пытался из тебя это выбить.

Я стояла, пораженная откровением Натрига.

— Но ты сопротивлялась. И даже когда пыталась скрыть уровень своих способностей, я о них знал, но дал тебе возможность самой раскрыться. Правда, ждать пришлось несколько лет, но я этого добился, — он посмотрела на меня и криво усмехнулся. — Ты могла бы стать лучшей, Рин. Ты и должна была ею стать, но это твоя идиотская жажда сочувствия… Как оказалось, я перед ней бессилен.

Глава тайной канцелярии бросил взгляд в окно и сел за стол.

— Ты губишь себя, Рин! Ты это понимаешь? — он поднял на меня глаза. В них больше не было ни злости, не ненависти. Только какая-то усталость.

— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы сопереживать другим людям и помогать им, — ответила я упрямо.

— Твоя задача — обеспечивать безопасность империи. А здесь нужен холодный расчет. Жалость, эмоции могут привести к ошибке, роковой ошибке, когда ничего уже нельзя будет исправить. Ты понимаешь, что не поймай мы сегодня шпиона, могла начаться война?

Нет, я об этом ничего не знала.

— Или ты думаешь, это все так, развлечения ради и несерьезно? Да, ты родилась видящей. Наша миссия защищать империю любой ценой. Малейшее промедление, недосмотр и все.

— А как же обычные люди? Маги? Их не надо защищать?

— Они и есть империя, Рин! И мы обязаны защищать всех, даже тех, кто нас презирает и мечтает выпустить нам кишки!

Я молчала.

— Теперь ты будешь присутствовать во дворце во время всех переговоров императора. А если эти переговоры будут вне дворца, значит, будешь присутствовать и там.

— Что это значит? — насторожилась я.

— Это значит, что ты вхожа в личную свиту императора.

У меня не было слов. Не этого я хотела.

— А если я откажусь? — спросила осторожно.

— А у тебя есть выбор? — усмехнулся Натриг недобро.

— Я бы хотела работать с обычными людьми.

Глава тайной канцелярии откинулся на спинку кресла и долго смотрел на меня. Под его взглядом хотелось съежиться.

— Чем император хуже обычных людей? — спросил он ледяным тоном.

— Я не хочу с ним работать, — я смотрела в окно за спиной Натрига, лишь бы не видеть его убивающего взгляда.

— Рин, если бы вчера мы упустили шпиона, пострадали бы как раз обычные люди, о которых ты так печешься. Они вполне могли бы лишиться крыши над головой, своих родных и даже жизни. Это тебе не приходило в голову?

Я посмотрела на главу тайной канцелярии, не понимая, о чем он.

— Война, Рин. Ты считаешь, в ней пострадал бы только император?

Нет, я так не считала, поэтому опустила глаза.

— У меня два месяца, чтобы подготовить тебя к работе с императором. После очередной проверки ты будешь личным агентом Его Величества.

Я вскинула на Натрига испуганный взгляд. Что значит «личным»? Он правильно меня понял, потому что тут же добавил:

— Ты должна быть круглосуточно готова к тому, что тебя вызовут для работы, Рин. Об отдыхе можешь забыть.

Это мне волновало в последнюю очередь.

— Почему я? — спросила, уже почти смирившись.

— Это решение императора. И я его полностью поддерживаю.

— А если я не справлюсь?

Нет, страха во мне не было. Скорее, какая-то обреченность.

— Все будет зависеть от размеров твоей ошибки. От заключения до казни.

Я кивнула.

— До обеда можешь быть свободна. После мы вернемся к нашим занятиям.

Я вышла из кабинета главы тайной канцелярии, не чувствуя под собой ног. Все, чего я хотела добиться, рухнуло в одночасье. Натриг просто отобрал у меня возможность что-то изменить для видящих. Я была убеждена, что ненависть одних порождает ответные чувства у других. Отсюда и презрение к нам, и желание убить или покалечить. Я собиралась разорвать этот круг. Как, пока не знала, но собиралась работать в этом направлении долго и упорно. А теперь… Теперь все было зря! Натриг знал о моих планах, поэтому и воспользовался связями во дворце, чтобы вроде повысить меня, но заодно и связать по рукам и ногам, лишая возможности изменить жизнь видящих. Император никогда не позволит мне разрушить давно созданную и удобную систему. Лучше бы я умерла там, в пещере!