Мы снова оказались заперты в трюме. Надежды на помощь и спасение почти не осталось. И все же сдаваться не хотелось никому.

— Что вы собираетесь с нами делать? — потребовал ответа Одрин.

— А зачем тебе это знать? — надменно ответил Нилес.

— Я имею права знать. Мы все имеем право знать.

— Вы не имеете здесь никаких прав, — хмыкнул маг. — Здесь мы закон.

— Кто это мы? — вспыхнула Нарин. — Горстка чокнутых фанатиков?

Нилес не разозлился и не пришел в бешенство. Напротив, он был доволен и расслаблен. Странно.

— Осталось совсем немного. Скоро вам придется конец, — сообщил он с улыбкой.

— Нас, конечно, намного меньше, чем вас, магов, но все равно со всеми вам не справиться, — запальчиво произнес Ралис. — Натриг все равно найдет вас всех и уничтожит.

— Натриг? — в голос расхохотался Нилес. — Натриг уже ничем не может вам помочь.

Мы напряглись, боясь строить предположениях. А я снова запуталась в эмоциях, не зная, что испытывать: радость, страх и жалость.

— Что вы имеете в виду? — спросила Нарин.

Ответом нам стал удаляющиеся шаги и смех мага. Хлопнула дверь, отрезая нас от внешнего мира и свободы.

— Что он имел в виду? — растерянно спросил Одрин. — Они, что, убили Натрига? Как такое возможно?

— Натриг не позволит им это сделать, — уверенно заявила Нарин. — Его так просто не возьмешь!

— Они, что, хотят уничтожить вообще всех видящих? — Ралис был поражен собственной догадкой. — Как слой общества?

— Это невозможно! — воскликнул Одрин. — Как они собираются это сделать? Будут убивать всех видящих еще в детстве?

Меня передернуло от возникшей перед глазами картины, как маленького ребенка, который не понимает, что происходит, казнят только за то, что он родился не таким, как все. Чем все эти чудовища лучше Натрига? И откуда в них столько ненависти к нам?

— Это невероятно, — продолжала тем временем Нарин. — Они, что, не понимают, что не смогут контролировать рождение видящих? Это просто невозможно!

— Возможно, — произнесла я, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в кожу. — Для этого им нужна сила магов. Много силы.

— Им придется убивать себе же подобных, — ужаснулся Ралис.

— И они будут это делать, — продолжила я с леденящим спокойствием. — Только бы избавиться от нас.

— За что они так нас ненавидят? — прошептала пораженная Нарин. — Что мы им сделали?

— Родились видящими. Несколько веков назад видящие стали привилегированным слоем общества. У нас приоритет во всем. Мы важнее для империи. За нас казнят без суда и следствия. Мы без особых проблем получаем дома, прислугу, личные машины. Для нас всегда и везде открыты двери. Нам не надо для этого работать сутками напролет. Мы получаем все это только потому, что родились видящими. Наша жизнь ценна, их же — нет. Не все дети с магическими способностями имеют возможность учиться в школе и развивать свою силу, потому что это дорого. Нам же наше образование не стоит ничего. После магической школы не все могут позволить себе учиться в Академии, бесплатных мест со стипендиями очень мало и за них нужно побороться.

Я говорила каким-то отстраненным голосом, словно меня это вовсе не касалось и я жила в другой империи.

— И, наконец, мы можем вытащить наружу все их самые сокровенные мысли и чувства, всю грязь и мерзость их души, которые они тщательно скрывают за масками доброты и благочестия.

Здесь я впервые за всю речь проявила эмоции — омерзение и брезгливость, — вспомнив, как не раз и не два сталкивалась в работе с убийцами, которые годами считались примерными семьянинами, отцами, матерями, хорошими работниками и просто приятными людьми, а на деле оказывались преступниками, находящими наслаждение в причинении физической боли другим людям.

— Но ведь так установилась система, — произнесла опешившая от моего откровения Нарин. — Не мы же ее придумали.

— Не мы, — кивнула я. — Но мы ведем себя так, как будто мы и есть закон и выше всех.

— Но ведь так и есть! — воскликнул Одрин.

— Нам просто повезло случайно родиться видящими, — усмехнулась я. — Это все наши заслуги.

— Да мы четырнадцать лет пахали в школе как проклятые, чтобы стать теми, кто мы есть! — возмутился Урард, который недавно пришел в себя.

— Нам не оставили выбора. Кто-то предложил вам: учеба в спецшколе или учеба в обычной школе? Или, может, вам позволяли иногда отлынивать от занятий? Вас просто забрали из семьи и привезли в школу, где четырнадцать лет унижали.

— Из нас делали первоклассных специалистов, — не согласилась со мной Нарин.

— А ваша семья? Вы хоть что-нибудь о них знаете? — я изо всех сил пыталась спрятать собственную боль, но голос дрогнул.

— Я их даже не помню, — ответил Одрин.

— А мои особо и не переживали за меня, когда поняли, что я видящая, — просто ответила девушка.

Для меня было дикостью слышать это, потому что в моей семье знали, что такое любовь и забота друг о друге.

— Рин, ты, что, поддерживаешь этих психов? — спросил Урард недоверчиво.

— Я не поддерживаю их, но понимаю, почему они стали такими. Такими их создала система. Как и нас с вами.

— Тебе не нравится быть видящей? Не нравится быть лучшей? — тон Нарин был такой, словно она считала меня сумасшедшей.

— Можно быть лучшими и без показного превосходства над всеми.

— А я с Рин в чем-то согласен, — неуверенно поддержал меня тот, чье имя я наконец вспомнила — Лартин.

— Это в чем же? — заносчиво спросил Урард.

— Мы оказались здесь только благодаря системе. Если бы мы и маги были равны, то, что сейчас произошло, не случилось бы. Не погибло бы столько магов и видящих. Просто потому, что нам нечего было делить.

— Мы не можем быть с магами наравне, — вспылила Нарин. — Что они умеют? Ну заряжать светильники, создавать какие-то артефакты, снимать проклятия и вызывать дождь? Это все? Кто защищает империю? Кто помогает избегать международных конфликтов? Кто раскрывает самые тяжелые преступления? Мы! Мы делаем это!

— Не было бы нас, маги бы тоже раскрывали эти преступления, просто другим способом, — не сдавался Лартин.

— На это уходили бы месяцы и годы, а в это время преступники продолжали бы творить беззаконие, — вступил в спор Одрин.

— Маги не менее важны для общества, чем мы, — заявила я спокойно. — Просто каждый из нас выполняет свою работу. И они тоже не виноваты, что родились с магическими способностями. Также как и мы не виноваты, что родились с даром видящего.

— Так, может, ты Рин поднимешься сейчас наверх и примешь сторону Истриса? Упадешь ему в ноги и попросишь принять тебя в его банду? — с насмешкой произнесла Нарин.

— Я не сделаю этого, потому что не одобряю его методов борьбы, — ответила ровно.

— Ты не одобряешь систему, не одобряешь Истриса, что же ты одобряешь? — с издевкой спросила девушка.

— Я одобряю равенство.

— Невозможно всех уровнять. Кто-то все равно окажется лучше, — заявил Урард. — Так почему не мы?

Я уже хотела ответить, когда пол под нами мелко задрожал.

— Мы куда-то плывем, — осторожно произнес Ралис.

— Навстречу светлому и счастливому будущему, видимо, — с иронией ответила Нарин.

Больше никто не проронил ни слова. Прошло совсем немного времени, когда тело судна перестало вздрагивать, наконец успокоившись и притихнув, как сытый зверь. К нам кто-то торопливо спускался.

— Вставайте! — приказал Нилес, едва отворилась дверь. — По одному наверх.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросил Одрин, не двинувшись с места.

— Собираюсь восстановить справедливость, — уклончиво ответил маг.

— Что это значит?

— Это значит, что самые разговорчивые первыми пойдут на корм рыбам, — раздраженно бросил Нилес. — Давай пошевеливайся. Первый пошел.

Он толкнул Одрина в спину, выгоняя за дверь, где ждали двое, нетерпеливо и чего-то опасаясь. Следом отправился Урард, за ним Нарин, после чего настала моя очередь.

— Что вы собираетесь делать? — спросила тихо, поравнявшись с магом.

— Да что ж вам так не терпится? — усмехнулся он. — Я же сказал, будем восстанавливать справедливость.

— Вы нас убьете?

— Иди, Рин, иди!

Нилес с силой толкнул меня в спину, от чего я полетела вперед, споткнулась о порог и упала в огромные грубые мужские руки. От их обладателя густо несло потом, но это заботило меня ровно пару мгновений, потому что в следующее я окунулась в вихрь его эмоций и воспоминаний. Многолетняя разбойная жизнь, работа наемником, отсутствие даже элементарных моральных принципов и устоев. Этого человека волновали только деньги и собственное удовольствие. Способы последнего заставили меня содрогнуться и попытаться вырваться.

— Да не боись, все сделаем в лучшем виде, — дыхнул здоровяк мне в лицо гнилыми зубами. После чего грубо толкнул к лестнице. В тот момент я уже почти смирилась со своей судьбой, но умирать все равно не хотелось.

Наверху ждали несколько человек, трое из которых оказались магами. После того, как на палубу поднялись все видящие, нам велели спускаться в лодки. С нашей слепотой сделать это было проблематично, поэтому все происходило медленно, нервно и зло.

— Куда вы нас везете? — спросила Нарин, когда я, Урард, Одрин и она заняли места в опасно раскачивающемся суденышке. Помимо нас здесь уже сидел маг и тот, чьи руки облапали меня возле трюма.

— Туда, где вам помогут стать свободными, — грубо ответил маг.

— Свободными от чего? — решил уточнить Одрин.

— От вашего дара.

— У вас, что, получилось кого-то из видящих лишить дара? — спросила я недоверчиво.

— Получилось, — мрачно сообщил маг.

— Что-то мне в это не верится, — скептически произнесла Нарин.

— Скоро убедишься, — заржал здоровяк.

— Что с Натригом? — требовательно спросил Урард.

Маг молчал.

— Вы убили его?

— Слишком просто, — наконец ответил мужчина.

— Что это значит?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Зачем вы убиваете себе подобных? Вам их не жаль? — спросила я, поежившись от прохладного ветра.

— Они пострадали во благо будущего. Для них это честь!