В себя я приходила медленно и тяжело. Казалось, что меня сильно качает на волнах, от чего горлу без конца подкатывала тошнота, но пока ее удавалось сдерживать. Тело было словно не мое, чужое, и как будто набитое камнями. Я попыталась пошевелить рукой, но с места едва сдвинулись только пальцы. И то не все. Ноги и вовсе отказались подчиняться. В голове гудел рой насекомых, которые со зверским усилием пробивали себе выход наружу. Давняя школьная мечта умереть приобрела новые оттенки.

Сквозь странный шум, который, я так и не поняла, был ли у меня в голове или все-таки доносился снаружи, услышала тихий стон. Настолько тихий, что его можно было бы принять за галлюцинацию. Но нет, стон повторился. Уже громче. И совсем близко. Я попыталась заговорить. Долго ничего не получалось. Язык ворочался во рту разбухшим куском мяса, а губы никак не удавалось раздвинуть.

Наконец, кое-как выдавила из себя: «Кто здесь?» Но не была уверена, услышали ли меня, потому как и сама сомневалась, произнесла ли хоть один звук. Поэтому вопрос повторила, вкладывая в него все остатки сил. В ответ снова раздался стон.

— Кто здесь? — спросила в третий раз.

— Он тебя не слышит, — ответил откуда-то издалека мужской голос. — Еще не пришел в себя.

— Где я?

— На каком-то корабле.

Теперь стало понятно, почему так сильно качает.

— Кто ты?

— Грис Урард. А ты?

— Эллиз Рин. Ты тоже видящий? — спросила я и поняла, что уже могу двигать рукой. Пока только правой.

— Да. Расследовал дело об убитых на судне магах. А теперь здесь.

— Что произошло? — левая рука упорно не желала слушаться, тяжелым булыжником лежа у меня на животе.

— Мы с магом прибыли в Олрин. Успели только доехать до дома одного из убитых, а там нас ждали. Потом очнулся здесь.

— Сколько нас?

— Не знаю. Слышу только тебя и того, кто стонет. Скоро он придет в себя. Не могу «просмотреть» других, если они здесь есть. Дар как будто не слушается.

Я не поверила Урарду. Как может дар не слушаться? Попыталась сама переключиться на внутреннее зрение. В голове зазвенело, но ничего не вышло. Вторая попытка также не увенчалась успехом. И третья. За ней четвертая. Вот теперь я в полной мере ощутила себя слепой. Обычной слепой, которой доступны только четыре чувства. И те сейчас подводили. Стало по-настоящему страшно.

— Нас лишили дара? — спросила, сама боясь поверить в правдивость этого.

— Не знаю. Этого не может быть. Это же бред, фантазии больных ученых, — негодующе выпалил Урард.

Я вспомнила Данвира и то, с какой горячностью он убеждал меня, что все это правда и у него может получиться лишить меня дара видящего. Неужели, брат был прав?

— Куда мы плывем? — я попыталась чуть приподняться, но не смогла. Зато в левой руке почувствовала легкие покалывания.

— Не знаю. Я сам недавно пришел в себя.

— А маги тоже здесь? — вспомнила я вдруг про то, что со мной был Нилес.

— Не знаю. Я ничего не знаю.

— А двигаться можешь?

— Ноги еще плохо слушаются.

— Чем же нас накачали? — я попробовал пошевелить левой рукой, но добилась только того, что она упала с меня на что-то твердое, наверное, пол. Рядом снова раздался стон, а потом слабый женский голос:

— Что происходит?

— Кто ты? — тут же спросил мой давешний собеседник.

— Нарин Риста, — с одышкой ответила незнакомка.

— Видящая?

— Да, а ты?

— Грис Урард. Тоже видящий. Здесь еще есть Эллиз Рин. А кто еще, мы не знаем.

И дальше Нарин интересовало то же, что и меня, как только я пришла в себя. Едва мы закончили короткий рассказ о том, где мы и как здесь оказались, в себя пришел еще один видящий. В общей сложности нас оказалось семеро. Все занимались расследованием убийства магов и были похищены также, как и я. Кстати, сопровождавших нас магов здесь не оказалось. Закралось подозрение, что они были причастны к тому, что нас везли неизвестно куда и неизвестно зачем. Впрочем, с последним вопросом все обстояло более-менее понятно. Скорее всего, нам выпадет счастливый случай стать подопытными в эксперименте по лишению дара. То, что мы ими еще не стали, выяснилось, когда вернулась способность «читать» эмоции других.

— Они, что, правда верят, что это работает? — возмутился один из «сокамерников».

— Думаю, да, — ответила Нарин, чьи эмоции были самыми хладнокровными, — иначе нас здесь не было бы.

— Да они спятили!

— Чего они хотят? — хрипло спросил еще один несчастный. — Чего добиваются?

— Хотят избавиться от нас, — зло плюнул Грис. — Идиоты!

— Куда нас везут, интересно? — поинтересовалась Нарин. — Почему морем?

— Так проще пройти незамеченными. Дороги просматривают, могут остановить, — ответила я, растирая руки, к которым еще не до конца вернулась чувствительность.

Над нашими головами послышались тяжелые шаги. Они начали спускаться, громыхая по ступеням. Мы напряглись и затаились, прислушиваясь. Несколько раз в дверях с жутким скрежетом провернулся ключ. Вошедший испытывал такое сильное отвращение, как будто его заставили рыться в гнилых отбросах. Это было не презрение, не ненависть, а именно отвращение. Неизвестный молчал, но к его эмоциям добавилось чувство превосходства и убежденности. Перед нами явно был фанатик своего дела. Такого не переубедишь, не уговоришь и с ним не договоришься.

— Кто ты? — заносчиво спросила Нарин.

— Тот, кто избавит мир от таких, как ты, — нагло усмехнулся пришедший. Судя по голосу, молодым он не был, но и к старикам приписать его было нельзя.

— И чем же мы тебе не угодили? — поинтересовался кто-то из наших.

— Вы гниль на теле общества, — зло произнес и тут же смачно сплюнул мужчина. — Из-за вас сплошные беды.

— Это какие же? — спросил еще кто-то.

— Вы творите зло безнаказанно. Для вас не существует закона.

— Мы и есть закон, — заявила Нарин, что вызвало у незнакомца приступ громкого и неприятного смеха.

— Вы уроды, которые всем мешают, — отсмеявшись, продолжил он нас оскорблять. — Разрушаете семьи, казните без суда и следствия, идете по головам и трупам, если вам так удобно.

Из уст мужчины лилась ядовитая желчь. Судя по всему, задуманное дело было его личной вендеттой над видящими.

— Кто-то из видящих причинил вам зло? — спросила я осторожно.

Незнакомец молчал. Я чувствовала, как смешиваются в нем ненависть, скорбь и жалость. Похоже, мой вопрос попал в точку.

— Кто-то из видящих? — прошипел он взбешенно. — Кто-то? Ваш ненаглядный и обожаемый начальник уничтожил мою семью. Он превратил мою дочь в чудовище! Отнял у меня все, что было.

— Ваша дочь родилась видящей? Тогда вам надо было радоваться этому, — не унималась Нарин. Захотелось стукнуть ее чем-нибудь потяжелее.

— Радоваться? — взвизгнул мужчина. — Чему? Тому, что над моей девочкой будут измываться и превратят ее в такого же урода, как ты?!

Раздались быстрые шаги, звук удара и короткий вскрик Нарин.

— Что вы делаете? — бросился кто-то на защиту девушки, но досталось и ему.

— Почему вы не нашли свою дочь? — тихо спросила я. — Может, она была бы счастлива к вам вернуться.

— Я нашел. Нашееел. Но она же меня и сдала вашему Натригу. Пришлось опять бежать и скрываться на этом проклятом острове.

Я была поражена словам мужчины. Собственная дочь предала его. Да, Натриг умеет делать себе подобных чудовищ. Впрочем, это не оправдывало действия преступников. Не один же он похитил разом семерых видящих и убил столько магов.

— Он превратил ее в бездушную тварь, которая забыла все, что я дал ей, мы дали ей.

Надо же, есть кто-то, кто ненавидит Натрига еще сильнее меня. Не думала, что это возможно.

— Где она сейчас? — спросила осторожно, боясь очередной вспышки гнева мужчины.

— Я ее убил.

Его слова упали в мертвую тишину. Не было слышно ни шума моря, ни скрипа судна, ни шороха одежды. Казалось, никто даже не дышал.

— Вы ее убили? — переспросил Урард неуверенно.

— Убил. Собственноручно, — довольно ответил мужчина.

В моей голове это не укладывалось. Зато прекрасно уложился охвативший меня страх — если он убил собственную дочь, то убить нас ему ничего не будет стоить

— Тогда чем вы лучше Натрига? — не выдержала я.

— Он плодит вас. Я же очищаю империю от гнили, — брезгливо произнес незнакомец.

— Где маги, которые были с нами? — спросил мужской голос.

— При деле, — рассмеялся убийца.

Спрашивать, при каком, ни у кого желания не возникло. И так было понятно, что они, скорее всего, расстались со своей силой и теперь не числились в списке живых. Я подтянула ноги поближе к себе, вдруг почувствовав сильный озноб. Странно, до этого мне было жарко. Вероятно, во всем была виновата та легкость, с какой мужчина говорил об убийстве стольких человек.

— Да вы спятили! — выплюнул Урард.

И снова тяжелые шаги. Глухой удар. Приглушенный стон и тяжелое дыхание. Внутри каждого из нас поселился страх. Надежда на спасение таяла быстрее, чем лед на палящем солнце. А умирать не хотелось совсем, и я впервые в жизни подумала о том, что была бы счастлива сейчас увидеть Натрига.

Больше с нами разговаривать не стали, снова заперев на ключ. Вскоре стихли и шаги. Какое-то время все подавлено молчали.

— Надо что-то делать, — негромко произнесла Нарин. — Этот псих нас убьет.

— Похоже, магов уже нет в живых, — озвучил кто-то мои мысли.

— Этот псих явно не один, — вторил ему Урард. — Как долго мы будем плыть?

— А мы не плывем, — неожиданно сообщили из дальнего угла. — Мы давно стоим на якоре. Разве вы не чувствуете этого?

Никто этого не чувствовал, но спорить не стал.

— Что он собирается делать дальше? — спросила Нарин. — Кто-нибудь в курсе этой теории про магию против нашего дара?

— Я только в общих чертах знаю, — ответил тот, что сидел в дальнем углу. — Все материалы засекречены. Магия противостоит нашему дару, но нужно очень много силы. И видящие, на которых этот эксперимент проводился, погибли или сошли с ума.

— Я так понимаю, ему нет дела до того, к чему приведет эксперимент, — произнес Урард. — Сдохнем мы или спятим, какая ему разница?