Это состояние всеми покинутой, полное одиночество и безысходность давила ее с такой силой, что ноги не держали, дрожали руки, это стрессовое состояние совсем измучило ее. Здоровье было подорвано, водочная боль не отступала, аппетита совсем не было, а родные будто и не замечали всего этого.

— Не надо так говорить, — вдруг услышала девушка голос отца и опущенный взгляд, робкий и грустный.

Какая ирония. Неужели он решил сделать к ней первый шаг, сразу, как только она предала свою любовь? Он ничего не осознаёт, как они не могут понять, насколько ее чувства были искренними и серьезными. Почему они ее не слышат, как же достучаться до них, как показать свою боль, как продемонстрировать убийство, которое произошло только что? Она убила Никиту и намеренно лишила саму себя жизни. Офелия с горечью признала, что взрослые очень легкомысленно относятся к подросткам, к их самовыражению, ко взглядам и попыткам выразить свою позицию, они не признают их мольбы о понимании, поддержке и безусловной любви. Жизнь стала чернее ночи, а существовать в этом темном царстве больше не хотелось, ведь сегодня она потушила тот свет, который присутствовал в ней.

— Сегодня ты перестал быть мне отцом! — произнесла она ледяным голосом, одними лишь губами, испепеляя отца яростным взглядом. — С ним я жила, но теперь его нет, а значит, и меня той, которую вы все знали, тоже больше нет, я ожесточила своё сердце против вас!

Она говорила это так, чтобы ее семья поверила ей, а для этого необходимо было, чтобы она сама верила в это. Эти слова исходили из глубины души, ее изранили без единого живого места и теперь ей самой хотелось ранить, и делать это нужно было без жалостно и уверенно.

— Не неси чуши! — грозно рявкнул Артур, который разложился на диване и все это время страдательно делал вид, что смотрит телевизор. В его глаза таилось что-то скрытое, но парень принял достаточно суровое выражение лица, но устрашить этим сестру ему не удалось.

Офелия искривила губы разочарованным оскалом и произнесла:

— Вы отвернулись от меня, именно когда нужны были мне больше всего, теперь моя очередь ответить вам тем же!

Она закрылась в своей комнате чтобы вдоволь наплакаться и хотя бы попытаться проститься о своей первой и единственной любви. Это невозможно, конечно, тем более сейчас, но сдерживай себя ещё больше не было сил, она погибала, медленно, но уверенно.

Она вспомнила их первый взгляд, она помнила это, как сейчас, раньше она смотрела на него с интересом, хотела понять, на самом ли деле он такой поверхностный, каким кажется, и если бы тогда она знала, чем обернётся ей этот интерес, возможно, не совершила бы того, чего совершала.

Впервые взяла его за руку, когда он позвал ее потанцевать и именно тогда, представившись Анжелой, девушка почувствовала жар от его прикосновения, в этот же день Офелия обнаружила мурашки по телу от одного его бархатного голоса.

После этого каждое его обращение к ней стало дороже все на свете, каждый день проходил в ожидании встречи с его зелёными серьезными глазами, после этого она более не могла контролировать чувства, возникшие откуда-то из глубины и успешно набирающее обороты. С каждым днём она любила все больше, он начал ее ненавидеть, а она любить. Он презирал, она страдала, она ругала себя за то, что продолжает любить, вопреки всему, не взирая ни на что, умирать от ноющей боли в груди, от неразделенной любви.

Она погубила себя и его, сама не поняла как, но и он оказался в плену опасных чувств. Как? Как ей пережить это? Ответа не было, но жить придётся, придется существовать с тем, что живет у неё на сердце.

В тот вечер ему некуда было идти. Он остался один и только ночь оказалась его спутницей, только она смогла в полном молчании услышать его не произнесённые слова, она ловила каждый его взгляд брошенный в пустоту и ни разу не отвернула от него свой лик. В ту ночь он потерял, то что нашёл совсем недавно, но зато небо было благосклонно к нему, оно напоминало о ней усыпанными звёздами. Он мог наблюдать за такой же одинокой лунной, однажды Офелия сравнила его с ней, она никогда не скрывала насколько он недосягаем для неё.

«Ты, как бегущая Луна!» — сказала она, и сейчас он понял смысл ее слов.

Он никогда не принадлежал ей, когда они были вместе, он всегда думал о том, что они должны перестать сковывать свои отношения, он мечтал сказать всему миру, что она теперь только его, а она? Офелия никогда не мечтала рядом с ним, все ее мечты сбывались именно рядом с ним, она была абсолютно счастливой, когда могла обнять его, а он не понимал этого. Пришлось признать это и причинить себе ещё одну боль.

Офелию он сравнил с солнцем. Она оказалась не звездой сияющей в ночи, а солнцем, которое светит, когда нет луны. Это значит, что этим двумя никогда не быть вместе и то, что все их попытки обречены на провал знала только она. Офелия все больше молчала последнее время, он не мог знать притворялась ли она или может действительно поверила в их успех, но говорить о своих страхах она совсем перестала, пока гостила у него.

Ноги привели парня к дому, где живет Татьяна Львовна. Не хотелось никого видеть, да и кто, кроме матери, сможет как следует позаботиться о своём ребёнке, только она могла выслушать и успокоить его нужными словами. Женщина ахнула при виде сына, который, очевидно, очень продолжительное время провёл на морозе, если учесть его поторчавшие губы и дрожь во всем теле. Его несчастный и потускневший вид ещё больше забеспокоил мать, но вопросы она не стала задевать, возможно, она сразу поняла, в чем причина.

Татьяна быстро наполнила горячую ванну и отправила туда сына, и когда он оттуда вышел, ждала его с горячим чаем из ромашки и других успокаивающих нервы трав. Никита вышел в одном белом махровом халате еле передвигая ногами и осторожно опустился на диван в гостиной.

— Пей чай, — осторожно сказала мама и пододвинула чашку с блюдцем к сыну, стараясь не задерживать взгляд на нем.

— Не хочу, — ответил он, не моргая примерзшими к пустоте глазами.

Он чувствовал себя разбитым, избитым, израненным. Единственное, чего он хотел сейчас, это перестать дышать, чтобы дыхание прекратилось надолго, навсегда. Его сознание, так же как и взгляд, замерло где-то в пустоте, он больше не существовал, его просто больше не было в этом мире, среди людей осталась лишь его материк, но душа была отдана навеки той, кто бросила его душу в пекло вместе с его жизнью.

— Все пройдёт, Никита, и это пройдёт, поверь, — тихо произнесла Татьяна Львовна.

Он поднял на неё взгляд полный отрешения и пустоты.

— Ты не знаешь о чем говоришь, — все так же глухо сказал парень. Выпрямившись, он опустил голову в колени, понимая, как слева в груди просыпается утихшая боль.

Татьяна Львовна встала с места, обошла маленький стрелянный стол и присела на корточки рядом с сыном. Она положила свою тёплую худую руку на его руку, с нежностью и обеспокоенностью в глазах заглянула ему в лицо.

— Ты так страдаешь, я не могу на это смотреть, — ее огромные голубые глаза наполнялись слезами и одна сразу стремительно покатилась по щеке. — Ты должен перестать Никита, хватит.

Впервые за все это время он увидел кого-то кроме себя, оказывается, все те, кто все это время были рядом, страдают не меньше него. Его любовь принесла мучения ни только ему, она причина боль и другим, все пострадали, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени, но ни кто не остался равнодушным. Раньше его мама плакала из-за отца и это было причиной ненавидеть его, а теперь по его вине она страдает.

Его рука коснулась ее щёки и подушечкой большого пальца он вытер ее слезу.

— Если бы я это мог я бы прекратил, но не могу, — ком возник в горле и начал царапать, разрывая и не щадя. — Она предала меня, а я наговорил ей столько гадостей, не представляешь, — рассказывая матери, он не сдержал слез и продолжил: — Я не поверил ей и сейчас не верю, но она просто убила меня, убила, — ей было тяжело слышать все то, что говорит он, поэтому эмоции захлестнули и ее, женщина страдала так же, как и он.

— Раньше я мечтала о том, чтобы ты встретил свою любовь, но никогда не могла подумать, что все будет так, — сказала Татьяна Львовна, сжимая кулаки сына в своих ладонях.

— Как я хочу отпустить ее, я понимаю, что приношу ей одни страдания, но не могу представить свою жизнь без неё, она слишком глубоко проникла в мое сердце, — прижимаясь руку к груди, говорил он, тяжело дыша и задыхаясь от слез.

Мать не могла найти нужных слов, а, возможно, она прекрасно понимала, что никакие слова сейчас не помогут, сейчас он слишком эмоционален и взвинчен, она побоялась спугнуть его своим натиском, в таком состоянии он может уйти из дому и что с ним будет дальше никто не знает. Татьяна Львовна приняла роль слушателя и, возможно, в этот момент это самое лучшее, что можно сделать.

Она проводила парня в свою спальню и уложила его в свою кровать. Никита лёг и на вопрос хочет ли он остаться наедине с собой он ответил, что хочет попытаться уснуть. Женщина накрыла его одеялом и, приглушив свет, она оставила гореть потолочным светильникам, которые дарили мягкий и теплый свет.

Когда он уже засыпал, парень услышал как мама разговаривала с кем-то по телефону.

— Пусть он останется у меня на несколько дней, он в ужасном состоянии, — сказала она и после этого его сознание упало в пустоту.

Никите нужно было просто время. Он все последующие дни не выходил из квартиры, парень не хотел никого видеть или разговаривать, мама единственный человек, которого он не терпел, а просто наслаждался ее присутствием. Он несколько дней упивался жалостью к самому себе, нескончаемо занимался самобичевание и пытался вспомнить в какой момент погряз во всем этом. Потом Никита начал стараться ненавидеть Офелию, это длилось всего один день, но в течении всего дня он выговаривал Татьяне Львовне о том, как сильно Офелия испоганила его спокойную и размеренную на тот момент жизнь.