Надо сказать, что рядом с ним в этот момент была мама, которая старалась быть полезной ему именно сейчас. Ей нужно было работать, но ради него она все равно взяла пару дней отгула, ссылаясь на дурное состояние ребёнка. Это действительно помогло, спустя неделю проживания с ней он чувствовал себя значительно лучше. Все его преувеличенные, как кажется сейчас, чувства улеглись и утихли, теперь он мог трезво оценивать всю ситуацию, которая с ним произошла. Сейчас Никита мог найти логическое объяснение ее поступкам и, надо сказать, делал он это охотнее, чем когда винил во всем.

Спустя некоторое время парень вернулся к отцу. Для Станислава Никитича возвращение сына имело огромное значение и, как только парень переступил порог отчего дома, мужчина поприветствовало его радостной улыбкой и пригласил вместе выпить кофе. Атмосфера в доме стала налаживаться и постепенно возвращалась в привычный ритм. Никита все так же не появлялся в школе и на вопрос отца об посещении учебного заведения он лишь бросил короткое:

— Скоро, — и в очередной раз ушёл от разговора.

Вечером наш герой назначил встречу с Глебом, который все это время не переставал звонить и интересоваться о его самочувствии. Они договорились встретиться в школьном кафе. Никита пришёл туда раньше друга, но как только Глеб пришёл и сел рядом, Артемьев решил безо всяких вступлений перейти к самой сути.

— Дружище мне как никогда сейчас нужна твоя помощь, — выпалил Никита умоляющей заглядываясь в лицо Глебу.

Тот явно напрягся от неожиданной резкости Никиты. Прочистив горло, он нервно заёрзал на своём месте и, словно пытаясь потянуть время, задумчиво вглядывался в пространство.

— Какая помощь? — задал он злополучный вопрос.

Напряжение настолько сильно повисло в воздухе, что, казалось, что угодно сможет застыть в нем. Молодые люди довольно эмоционально общались друг с другом, не переставая спорить. Никто из присутствующих понятия не имел, что эти школьники обсуждали далеко не школьную программу и не разногласия с родителями. Они хотели совершить безумное, хотели пойти на отчаянный шаг, подвергнуть свои жизни риску, ради призрачного счастья. Глеб не сдавался, парень как мог сопротивлялся, но Никита продолжал давить и настаивать на своём.

— Это уже слишком, Ник!

— Почему я должен уговаривать тебя?! — рявкнул Никита, тем самым привлекая большое внимание к себе.

Мимо их столика проходили девушки и вдруг одна из них обернулась на его голос.

— Какие люди, давненько мы тебя тут не видели, — прозвучал звонкий голос знакомой девушки.

Никита и Глеб подняли головы и увидели рядом со своим столиком Настю, которая, скрестив руки на груди, взирала на них сверху вниз. Ее самодовольная ухмылка на губах и суженные глаза напоминали о не самых лучших моментах связанных с ней, Никита вспомнил какую роль сыграла эта девушка в его отношениях с Офелией, именно с ее мести начались серьезные неприятности.

— Лучше сразу убирайся, пока я не начал крыть тебя трёхэтажным матом! — пригрозил Никита, одаривая бывшую подругу презрительным взглядом.

— Ой, какие мы суровые, — наигранно произнесла она, изображая страх, — Что, ваша история любви с Богосян закончилась, так и не начавшись?

Глеб тяжело вздохнул и, не поднимая головы, устало сказал:

— Слушай, Насть, иди куда шла, а?

— А что я сказала? — искренне удивилась блондинка. — По вашим лицам очевидно, что произошло что-то не очень приятное.

— Ты сильно заблуждаешься в своих доводах, поняла? — зарычал Никита, смотря на девушка взглядом из под бровей.

— Да? И где она сейчас, вы почти месяц не появлялись в школе?

— Не твоё собачье дело, ясно? Пошла на хрен от сюда! — более не сдержался Никита.

Настя враждебно оглядела друзей и на последней бросив: «Хамло!» — ушла.

Дни сменяли друг друга так стремительно и не заметно, что Офелии показалось, будто она насовсем выпала из жизни и теперь никогда не сможет осознано проживать свою жизнь. Вся эта неделя была наполнена суматохой и вознёй с документами. Девушка всего раз вышла из дома и то для похода в школу, чтобы забрать оттуда свои документы, родители и вправду серьёзно занялись ее переводом в другую школу, что ещё хуже — в другой город. Все эти дни она ни разу ничего не сказала наперекор своим родителям, да и вообще сказанных ею слов за эти дни можно будет сосчитать на пальцах двух рук. Она была совсем безразлична к делам родителей, к их словам и их мнению, девушка была счастлива, что уедет из этой семьи очень далеко и на целый год, если повезёт, она там и останется при поступлении в ВУЗ.

Офелия совершенно точно решила, что если в ее жизни не будет Никиты, то ей не нужны и родители, которые сделали абсолютно все, что могли, чтобы отдалить его от неё. Она с нетерпением ждала того дня, когда сможет уехать и покинет этот город, теперь Москва была не просто любимым городом, но ещё и местом, где она в каждой улочке видела его лик, жить тут стало невыносимо.

Она ничего не знала о нем, даже когда она разговаривала с Катей, хотя бывало это в последнее время очень редко, девушка просила подругу ничего о нем не рассказывать. Подробности о нем могли ещё сильнее ранить девушку и уезжать станет не так просто. Катя все время спрашивала как же все-таки она решилась разорвать эти отношения, на что Офелия отвечала:

«Не надо делать вид, что ты удивлена, ты знала, что однажды я это сделаю, Катя!»

Вот так говорила она и, возможно, это было немного резко, но Катя, как никто, была против этой связи и на самом деле она этого не говорила, но Офелия всегда знала о чем именно она думает.

Это был воскресный день, в этот день Офелия устроила в своей спальне небольшой беспорядок в связи со сборами. Она точно не знала, но, судя по разговорам родителей, на будущей неделе она уже уедет, возможно, во вторник или в любой другой день. Пока она недоуменно стояла над кроватью, где были разложены ее вещи, в спальню постучали. Судя по характерному робкому стуку, это мог быть только Гор Тигранович. Офелия не посчитала нужным что-либо ответить на это, да и видеть никакого не хотелось.

После несколько секунд ожидания дверь в ее спальню открылась и из неё выглянула голова ее отца.

— Ты собираешься? — поинтересовался он, когда уже полностью вошёл в комнату.

— Как видишь, — холодно и безразлично отозвалась она, даже не взглянув на отца.

Гор Тигранович сделал несколько шагов к ней и сказал с какой-то тоской в голосе:

— Если бы ты знала, как сильно болит моя душа, дочка! Как мне тяжело тебя отпускать.

Он говорил то, что меньшего всего ожидала услышать девушка. Она замерла на месте, не в силах пошевелиться. Отец говорил это так искренне и с такой болью, что ей самой вновь стало плохо, и каждый вдох стал тяжёлым.

— Но ты, Офелия, просто не оставила мне выбора, ты лишила меня покоя и теперь я просто боюсь за тебя.

— Отец, — резко оборвала она, сглотнув появившийся ком в горле и, осмелившись, она подняла на мужчину глаза и испугалась, когда почувствовала какое-то отторжение от того, кто создал ее. — Не говори того, что никому не нужно! Я сама рада, что уезжаю, так действительно будет лучше для всех.

Гор Тигранович нервно потёр свой затылок и растерянно поднял глаза к потолку, его взгляд ещё больше поник, он словно потерялся, будто его что-то мучило и терзало, но что именно не знал никто или признаться самому себе было сложнее всего, с чем он сталкивался в этом мире.

— Не знаю, правильно ли я сейчас поступаю, отпуская тебя, просто знай, что я люблю тебя больше жизни, Офелия, и видеть, как ты мучаешься, хуже самой смерти для меня!

Офелия не смогла сдержать самую грустную ухмылку в жизни. Как же противоречивы его поступки, но бедный отец не осознаёт, что Офелия не просто переезжает на время, а уходит от родителей навсегда. Быть может его отцовское что-то подобное чувствовало, иначе как объяснить его запоздалое раскаяние, если, конечно, это было раскаяние.

— Брось, пап, я знаю, что не оправдала твоих ожиданий, честно сказать, я и свои ожидания не оправдала, но жизнь распорядилась за меня и мое сердце сделало выбор, не ожидая моего согласия, — она примолкла, думая, что отцу не понравиться то, что говорит она, но он молча слушал. — Вы смогли нас разлучить, но пока я дышу, я буду помнить его и любить не перестану, отец!

Последнюю фразу она сказала с чувством, так что в груди от обиды кольнуло, но позволить себе очередную слабость она не хотела. Он наверно тоже понял, что это прощание, она надеялась, что отец увидеть в ней перемены, ту твёрдость, которую сама ощущала, ту зрелость, что она обрела не без помощи любимого. Ей ещё много чего хотелось сказать отцу, но жизнь показала насколько это бессмысленно.

— Я хочу только одного, чтобы ты смогла понять меня и простить, — выдал мужчина по окончанию затянувшейся паузы.

Она не нашла чего ответить.

«Я надеюсь, что смогу однажды тебя простить!»

Единственное, что прозвучало у неё в голове, но произносить это в слух она не сочла нужным и, как только за отцом закрылась дверь, она плюхнулась на кровать.

В следующую секунду прозвучал резкий и продолжительный стук в окно, отчего девушка вздрогнула. Обернувшись, она не поверила своим глазам. Офелия, застыв на месте, только и делала, что моргала глазами. Прямо за окном стоял Никита, ей показалось, что у неё уже галлюцинации и он как будто парил в воздухе, но когда она встала и медленно подошла к окну, то обнаружила, что парень стоял на подъёмном кране.

Никита смотрел на неё своим серьёзным взглядом и хмурыми бровями, но один только его лик взбудоражил ее. Все чувства, которые успели утихнуть за эти дни снова взбушевались внутри, то безумство, которое двигало ей напомнило о себе с новой силой. Видеть вот так близко самого родного человека после долгой разлуки было высшей степенью эйфории.