Нынешний режим может спать спокойно — сотрясение воздуха не поколеблет его устоев.

При этом Бушин напоминает о поведении Зюганова при неудачах на выборах: «Вы первым делом спешили поздравить соперника с победой, а потом заводили бесконечные нудные разговоры о фальсификации выборов, причем не было случая, чтобы кто-нибудь был за это наказан. Уж что-нибудь одно: или не спешите поздравлять, или молчите о фальсификации».

И еще один вопрос затрагивает Бушин в рассматриваемой здесь статье об отношении КПРФ к религии. Тема эта чрезвычайно сложная и актуальная по нынешним дням, поэтому заслуживает серьезного осмысления, а по ряду пунктов и нового нестандартного подхода. Мы же отметим здесь лишь тот факт, что попирая все каноны идеологии и классовых отношений специалисты по вере из Президиума КПРФ типа В. Зоркальцева выпрыгивают из собственной плоти, чтобы понравиться церковникам. Высокомудрый член Президиума ЦК КПРФ не без ведома Председателя партии заявляет: «Человек без веры — как птица без крыльев! У него нет ни будущего, ни прошлого, да и настоящее его плачевно».

А что ответит сей теоретик на такой пассаж? Неверие никогда не было чем-нибудь особенно революционным и по духу и по научной своей направленности, если оно не касалось опасным с точки зрения церковников и не провозглашалось в кричащих лозунгах и призывах. Атеизм как научное мировоззрение вот уж сколько столетий обосновывает свои подходы к вере с анализа категорий: религия как общественное настроение, колеблющееся в зависимости от уровня развития общества; религиозная точка зрения, вторгающаяся в научное исследование; религия как сила, формирующая человеческую психологию; соприкосновение религии с моралью и их совместное осложняющее действие при научном анализе; церковь; духовенство. Между прочим, о двух последних категориях — церкви и духовенстве — великая русская литература в лице ее свято верующих гениев (Гоголь, Лермонтов, Достоевский и многих других) сказала свое нелицеприятное, но правдивое слово, не утратившее своей сути и в наше время.

Однако же, сегодня важно другое. Надо отчетливо осознать вульгарным атеистам, ставшим в одночасье верующими, что христианская религия, проповедующая заботу прежде всего о делах потусторонних, о смирении, как высшем благе, подавляет волю человека, сковывает дух и свободолюбивый порыв.

В статье «Религиозное раболепие» («Молния», 2001, № 1,2) Бушин коснулся некоторых из этих вопросов, о чем не мог не знать Председатель КПРФ Зюганов, но он продолжает идти в форватере умонастроения Зоркальцева, демонстрирующего религиозное раболепие. «Даже мы, коммунисты, не подвергаемся таким бешеным атакам, каким сейчас подвергается Православие». Возмущенный слишком, скажем так, большой натяжкой главного марксиста современности, Бушин спрашивает: «Что вы конкретно имеете в виду? И мертвых и живых коммунистов, в частности, и вас лично бешено атакуют по любому поводу едва ли не в каждой телепередаче, едва ли не в каждой статье и книге демократов. А кто атаковал, допустим, патриарха?»

Да, верно, никто до недавнего времени его «не атаковал», однако же в еженедельнике «Экономическая газета» (51 (428), декабрь 2002 года) была предпринята смелая попытка прояснить личность патриарха, в миру А. Ридигера. Ранее в беседе с корреспондентом «Известий» (10 декабря 2002 г.) Алексий II сообщим некоторые сведения о себе. Мирянам не пристало давать оценку работе церковников, тем не менее вряд ли кто забыл, что этот первосвященник грозил запретить (проклясть) убийство русских патриотов в Доме Советов)"Белом Доме») в октябре 1993 года, однако многие сотни лучших русских людей были там Б. Н. Ельциным убиты, сожжены, изувечены. И тому все сошло с рук. Проклятье на него не обрушилось, живет-поживает припеваючи, себе, своим близким и пособникам на благо.

Что же помешало Владыке отступиться от своей клятвы? И вообще: кто же такой Алексий II, якобы дворянин и патриот, потомок отпрысков прибалтийского немца Фридриха Вильгельма фон Ридигера и дочери полковника белой армии Елены Иосифовны, а девичестве Писаревой? Забудем на время о том, что его деда расстреляли большевики в Териоках (Зеленогорске Ленинградской области). Ибо как писал в сборнике «Смена вех» А. В. Бобрищев-Пушкин, «Я бежал от красных именно потрясенный террором — а наткнулся на (белый. — Ред.) террор… Все отрицательные стороны советского строя… я видел на юге (у Деникина. — Ред.), часто еще в большей степени»… Далее узнаем, что «отец патриарха закончил богословско-пасторские курсы, был рукоположен во диакона. Служил в храме Святителя Николая, где настоятелем тогда был священник Александр Киселев. Тут и я уже прислуживал мальчишкой. Потом отца рукоположили во пресвитера, и с тех пор до своей кончины в 1962 году он служил настоятелем таллинской церкви Рождества Богородицы (Казанской)».

Упомянутый Ридигером священник Александр Киселев, после эмиграции вернувшийся не так давно в Москву, а в 2001 году скончался, — это духовник генерала Власова. «С отцом Киселевым — рассказывает Ридигер, — я был знаком с юных лет, когда мальчиком помогал ему на богослужениях. Потом судьба его сложилась непросто. В конце войны он уехал из Эстонии. Ни я, ни мои родители ничего о нем не слышали. И вот однажды, когда, будучи уже архиереем, я оказался в служебной поездке в Америке, мне в гостиницу вдруг позвонил отец Александр и пригласил к себе в церковь. Встреча была очень трогательной. Обнялись, расцеловались… На какое-то время онемели. А потом погрузились в щемящие для каждого общие воспоминания: я — о детстве, он — о родине. С тех пор общение не прерывали. Отец Александр долгое время издавал в Нью-Йорке журнал «Русское возрождение», мечтал о возрождении России, способствовал ему, страстно желал возвращения на родину. Несколько лет назад это случилось. Он продолжал свой пастырский душепопечительский труд в Донском монастыре, а недавно мы проводили его в последний в земной жизни путь».

И далее еженедельник публикует комментарий «Экономической газеты», изложенный главным редактором Александром Николаевичем Чекалиным. Приводим небольшой отрывок из него. «А. Ридигер умолчал о том, что его, патриарха, духовный и нравственный учитель одновременно укреплял волю генерала Власова. В чем укреплял? Да, наверно, в том, что надо активнее помогать гитлеровцам одержать победу над советским народом, над СССР, что надо бороться с рабоче-крестьянской Красной Армией, с восстающими против немцев славянскими народами следует как можно жестче, не жалея русских (прежде всего) жизней. Надо полагать, «вероучение» власовского духовника, священника А. Киселева проникало, так или иначе, и в душу мальчика А. Ридигера. Потом-то Киселев, возможно, понял, что Родину, как бы не относиться к ее правителям, предавать все-таки нехорошо. Нельзя. Как ее не предал, скажем, 14-летний партизан Саша Чекалин, за что фашисты (а, может, и власовцы) казнили его. Но разве прежние взгляды власовского наставника не могли дурно прорасти в тогда еще юной душе церковного служки Алеши и сохраниться у того в дальнейшем? Ну, ладно — ты против коммунистов. Но почему не стать обновителем и внедрителем идей справедливости, товарищества и братства людей? То есть идей социализма. Вон у другого первосвященника, папы Римского, поляка Войтылы (Павла Иоанна II), активного участника «холодной войны» против СССР, теперь то и дело в посланиях-буллах пробиваются социалистически-коммунистические нотки. Увы, Алексий II не осудил и не подверг церковному проклятию даже авторов и исполнителей самой безобразной, самой антихристианской акции XX века — изъятия у народа созданной им собственности и передачи ее в частные руки абрамовичей, фридманов, аликперовых и т. п. А ведь сребролюбие, стяжательство, ростовщичество у христиан, да и не только у них, — тягчайший грех. Советскую власть было за что критиковать. Как и любую другую — никогда еще никакая из человеческих идей не реализовывались иначе, как в несовершенной форме. Мы и критиковали, причем подчас жестко. Но вряд ли, оставаясь честным человеком, кто-либо сможет отрицать, что советская власть — в большей или меньшей мере — претворила в жизнь многие христианские ценности. И Кодекс строителя коммунизма практически мало чем отличается от заповедей Нагорной проповеди. Потому антисоветизм в приложении к российским условиям в народе воспринимается как антиправославизм. И более того — как русофобство, то есть антируссизм. Что и доказали на практике своими действиями многие из антисоветчиков. И когда у Алексия II иногда прорываются антисоветские нотки — это, по меньшей мере, неосторожно».