Но несравненный Байгушев решил сказать до конца кто есть кто. «Быстро вступив в Союз писателей России, — продолжает он, — эти «ребятки» составили его бесстрашную боевую когорту, а в «русском клубе» нашу знаменосную роту. От черного кожаного пиджака Димы Жукова, председательствовавшего на самых острых «вторниках», веяло родной «черной сотней», Ослябей и Пересветом, славой железных георгиевских кавалеров. Это наш ударный правый фланг. На левом же процветали «либералы». Энциклопедически образованный «западник», элегантный как рояль Святослав Георгиевич Котенко… Шекспировед и влюбленный в скачки конюх, молодой профессор Дмитрий Михайлович Урнов, поразивший Англию своим аристократическим знанием лошадей и английской поэзии. Поклон ник Константина Леонтьева (ах он, этот «византизм») и тогда отверженного Андрея Платонова критик Виктор Чалмаев… На конец, неизменная парочка «возмутителей общественного спокойствия» Петр Васильевич Палиевский и Вадим Валерьянович Кожинов. Палиевский, тридцатилетний пухлощекий мальчик со сладкой улыбочкой, с которой капали засахаренные капли убийственного яда, блистал остроумием. Кожинов, напротив, рубил оппонентов, как шашкой лозу с лихого плеча». Браво! Народ должен знать своих героев.

Комическое — это внезапная перемена ожидаемого неожиданным, несоответствие формы содержанию, редкое смешение разных смысловых рядов, что с блеском демонстрирует Байгушев: энциклопедист, элегантный как рояль, критик, аналитичный как Зорге, влюбленный в' сказки конюх и знаток английской поэзии, возмутитель общественного спокойствия и тридцатилетний пухлощекий мальчик и т. д. Чувствующий свое призвание юморист облачает любимых героев в скомороший наряд и, улыбаясь, ведет их в… сумасшедший дом. Наш же автор- человек исключительных способностей, хотя и не осознавший своего блестящего комедийного дарования, напротив, с хмурым видом правдолюба выталкивает своих единомышленников на балаганные подмостки, будучи уверенным в своей доброжелательности и благородстве.

А почему бы и нет! Байгушев, оказывается, хорошо знает подлинную сущность своих героев. Его «ребятки», быстро состарившись, так и не успели набраться ума-разума. Приглашенные в Америку (иные потом стажировались) в мае 1990 года, они явили убогую «мировоззренческую оснащенность», что лишний раз вселило уверенность наших недругов в правильность курса, взятого ими на разрушение СССР. На их примере А. Яковлев продемонстрировал своим американским друзьям крайнюю шаткость убеждений патриотической интеллигенции… Ст. Куняев живописует, как вместе с заокеанскими хозяевами они пылко мечтали о возрождении грядущей России, о том, что «скоро упадут последние баррикады, которые были созданы искусственно и так долго разделяли нас, и любой русский человек по своему усмотрению сможет в любое время ездить из России в Америку, из Франциско в Россию» (Эрнст Сафонов). Теперь редактор «Нашего современника» сетует, что в то время они «еще не задумывались о том, что многие из тех, с кем мы обнимаемся… бывшие офицеры и солдаты власовской армии, мы еще не подозревали (игра в святую простоту! — Н, Ф.), что рано или поздно они потребуют от нас проклясть победу в Великой Отечественной, отречься от крови, пролитой нашими отцами и старшими братьями, и склонить голову перед лживым миром о том, что Советский Союз победил Германию лишь потому, что Сталин забросал телами солдат жерла немецких орудий и гусеницы «тигров». И ни один из этих «незадумываюшихся» не одернул распоясавшегося хама, который издевательски распевал советские песни, чем вызвал восторг бывших власовцев, кои «почувствовали в тот момент некую свою историческую правоту в противостоянии «совдепии», «коммунистам», «Сталину» (…) на их глазах высмеивалось и умалялось не кем-нибудь, а представителями той державы и той эпохи, с которой они вели борьбу не на жизнь, а на смерть»7.

Увы, О. Михайлов не один такой. Устами своего любимого героя Юрья первый заместитель Председателя Международного сообщества писательских союзов А. В. Ларионов, тоже первостатейный патриот и сын отечества, декламирует задним числом (роман «Лидина гарь» впервые вышел в 1981 году): Мы — каторжники социального эксперимента (…) Мы тягловые лошади ядерной сверхдержавы, которая обеспечивает нам жизненный уровень не выше пелунищенского существования, все остальное отнимая у нас, без нашего на то согласия. Но самая большая кара пришлась на русский дух. Большевики и необольшевики, разного рода революционные и перестроечные инородцы истребляли его повсеместно».

Наш сочинитель один из немногих избежал означенного им «истребления» и теперь сеет «разумное, доброе, вечное». А ведь все это правда.

Изобличая подлинную суть подобных оборотней, заместитель председателя исполкома Международного сообщества писательских союзов Б. Е. Шереметьев (ЭГ, № 34 (411) 2002 года) писал: «Все это даст мне право поставить вопрос: Кто есть А. В. Ларионов? То есть, каковы его гражданские приоритеты, эстетические и политические убеждения. Теперь в пору стремительно обостряющейся идеологической борьбы эти проблемы выдвинулись на первый план. Послушать Ларионова, так всю свою сознательную жизнь он только тем и занимался, что страдал за правду и народные идеалы, терпел муки от советской номенклатуры («Я всегда был чужой для партаппаратчиков», «Поэтому я в свое время ушел из «Комсомольской правды», а уж в «новейшие разошелся с нынешним главным редактором «Советской России» В. Чикиным, поддерживающим людей все той же партийно-чиновничьей закваски»). С особой недоброжелательностью относится к КПРФ, к ее председателю Г. Зюганову, поскольку эти люди, как он утверждает, «борются не столько за интересы России, сколько за личную долю от }

властного пирога». Короче, остается лишь один «заботник» о России Ларионов. Кстати, оттяпавший у нищенствующих,' писателей пятиэтажный дом. Что же касается ярлыков «антикйммуниста и антисоветчика» (это вызывает сильное беспокойство у Ларионова), «которыми меня награждают с советских времен и по сию пору, скажу так: я вообще не люблю этого слова,

«анти» и всегда стремился, чтобы моя критическая позиция (…) была направлена на оздоровлен те советской власти». Тогда как же пони мать его радостный вопль, что «последними выборами президента и Государственный думы фактически навсегда закончился советский век» (журнал «Слово», апрель, № 3,2000 год)?

Да, да, литература и политика чаще всего переплетаются друг с другом, изобличая лицемерие тех, кто пытается противопоставить их в корыстных целях. Прав автор цитированной выше статьи «МСПС не притон, но…», что «и в Союзе писателей России, и в редакциях газет и журналов говорят: иметь дело с А. В. Ларионовым — значит рисковать своей репутацией».

Мир настолько изменился и обрел устойчивую склонность к театру абсурда, что становится все труднее художественно анализировать и объяснять его. В то же время невозможно понять литератора, непредсказуемость которого не подчиняется здравому смыслу и логике его собственных творческих усилий. Разумеется, нельзя все сводить к природе человека и его извечной борьбе за место под солнцем, равно как и к политическому климату общества. Дело гораздо сложнее и далеко не всегда отвечает привычным представлениям о людях творческих профессий. Для многих остается загадкой, как люди, благодаря своей профессии проживающие несколько жизней и которым, казалось бы, на роду написано быть честными, совестливыми и в меру терпимыми, неожиданно обнаруживают качества, постыдные даже для самого невежественного и грубого человека, к тому же ослепленного честолюбивыми замыслами.

Примеры? Юрий Любимов, театральный режиссер, дважды гражданин бывшего СССР (теперь России) и Израиля, любимец прежних и нынешних властей предержащих. Несмотря на все это, для него Россия — была и есть «эта страна», и ее семидесятилетняя послеоктябрьская история (по логике и дореволюционная!) — сплошная полоса «растления, затемнения рассудка, беспросветной лжи». К тому же, в «этой стране людей ценить не умеют!» восклицает он, придавая своему лицу свирепое выражение. Действительно, в 1952 г. ему присудили Сталинскую премию, в 1954 г. присвоили звание заслуженного артиста РСФСР. Мало, мало! Тогда, в 1964 г., его назначают главным режиссером Московского театра драмы и комедии на Таганке. С 1984 г. по 1989 годы г-н Любимов пребывал вне территории СССР (не вернулся из зарубежной поездки, за что был лишен гражданства СССР). В 1989 г. восстанавливается в советском гражданстве и получает должность художественного руководителя Театра на Таганке, хотя продолжает жить' за границей. Причина: у его сына родной язык английский, а в Москве где сыщешь приличный английский лицей. И, наконец, указом президента господину Любимову присуждается звание народного артиста России и возвращается ранее занимаемая им квартира. Увы, такая же «горькая» участь постигла и Дмитрия Лихачева, Эльдара Рязанова, Андрея Вознесенского, Даниила Гранина… Не потому ли все «обиженные этой страной» неумолчно талдычат о рабской психологии русских.