Еретикам

К чему псалмы и песнопенья В блестящем храме над толпой, И голос мертвого забвенья, Кресты на ризе золотой; И эти вздорные кадила, Поклоны в злую пустоту, Иль церковь снова пригвоздила Уже распятого — к кресту. Молитвы жалкие струятся В потусторонний небострой, И ближние уже двоятся Самоспасительной мечтой. И всё останется, как прежде: В грехе и прахе плотский мир, Спасенье праздному невежде, И где-то в небе праздный пир. На хорах певчая октава — Ответ вотще, но храм звенит, — Его языческая слава И без Христа к себе манит. Сокройся, юная вдовица, С своею лептой трудовой, — Так в небе раненная птица Об землю бьется головой. Всегда с мечтою кто-то дружен — С твоей мечтой пред алтарем; Чиновник веры им не нужен Под золоченным стихарем. Твое лицо иконы строже, Любовно царствие твое, Тебе и здесь всего дороже Земной улыбки бытие. Ты больше ангелов небесных В твоем величии земном, И только глаз твоих прелестных Коснулась ночь недобрым сном. Пусть в хладном сердце о небесном Свивают темные слова, — Ты не уймешься в слове тесном, Твоя кружится голова От безначального влеченья Среди небес любви земной, Она — и жизнь и назначенье — Сияет счастьем пред тобой.

Покорность

Монастырская потреба, И напрасней жизни нет: Ночь печальных звезд и неба, Над живыми — мертвый свет. Это значит — в жизнь не верить Человеческих сердец, Что земного царства двери Не отворят, наконец. Это значит — поневоле Надо жить, чтоб умереть, Собранной травою в поле — Как бы плевелы — сгореть. Торжествует скорбной песней Песнь о царствии в золе; Будто бы она небесней Брачной песни на земле.

За стеной

Город тихий — город мертвых, Липы солнечно цветут, Много новых, много стертых Плит надгробных — там и тут. Отзовись под черной плитой, Жанн Кюжас семнадцать лет! Что же, с лучезарной свитой Смотришь ты на новый свет? Или мертвое сгубило Синий сон твоих очей,— Распластало под могилой Среди каменных ночей? Или звездная тревога Унесла тебя, несет Мимо отчего порога В этот свадебный полет? Или, в брачное играя, Будешь девою кружить, Что бы, вечно замирая, Мертвой не быть и не жить?

Женщина в храме

Расскажи мне что с тобою, — Не печаль в тебе, не страх, — Много любишь, иль с судьбою Подружила на крестах; Что же лунная лампада — Не пожарищем горит, Иль она тебе не рада, — Ничего не говорит? Здесь привычны и покорность И вериги на плечах, — Не твоя хмельная гордость С жарким пламенем в очах. Или вспомнить ты хотела Над лампадою слепой — Как над счастьем пролетела, И без власти над собой? Ни к чему в библейском споре Счастье сердца, и сиять Царской силою во взоре, И покорною стоять.

TOUR EIFFEL

Прозрачен вечер на окне — В притихшей зелени осенней; Отражены дома в бассейне И небо — в пламенном огне. Мечтою каменною вкруг Взволнован город, в час печальный, — У сердца стынет как венчальный Привычный и недобрый друг. Тяжелой памятью припал И бьется покаянным криком Ушедший день пред светлым ликом, Кого беспомощно предал. Ты слышишь голос в крике том, Как страшен он, на твой похожий… Скользнул зевающий прохожий По взгляду взглядом, — как хлыстом.

«Старик бездомный в улицах ночных…»

Старик бездомный в улицах ночных Мечтал о чуде, в поисках ночлега, О радостях съедобных и мясных, О хлебе сладостном, белее снега. К большому вкусу к жизни и еде Прибавил он еще мечту надежды — Найти бы золото, что бы в беде Сухая боль не обжигала вежды. И счастье вспыхнуло жестоко, вдруг, Как если б он врага на смерть обидел, Взметнулся огненный у сердца круг, Он золото у ног своих увидел. На тротуаре, под большой луной, В движениях отчетливо крылатых, Плевок сиял монетой золотой Среди домов тяжелых и богатых.