Полет выровнялся, и рев упал до привычного гула. Выглядело так, словно шаттл вместе со мной испугался и присмирел.

— То-то же, — успокаиваясь, успел сказать сзади некто.

Но в следующий миг шаттл сорвался в пике, а его двигатели взревели вновь.

— Волкооооов!!! — крик сзади перешел в женский визг, но перекрыть звук двигателей, работающих на физическом пределе, был не в состоянии.

Прилично набранная высота таяла с угрожающей скоростью. Дожав еще несколько секунд, я вывел аппарат в горизонтальный полет и, задав произвольные координаты в необитаемом месте, включил автопилот. Мне было неизвестно, куда мы летим, но я точно знал, что там не было города, лабораторий, производственных комплексов, камер наблюдения, систем безопасности. Не было никого, кто мог бы нам помешать.

Скинув фиксирующие ремни, я прошел в салон и сел рядом с Джейн.

— Сумасшедший, — прошептали ее губы. Я расстегнул ее ремни безопасности и молча наклонился.

Весь оставшийся полет мы целовались.

Гарус Вакариан, Илос

Турианец задумчиво стоял и рассматривал полигон корпорации. На огромной площади одновременно проходили тренировочные процессы для различных групп. Учебные тактики корпорации умудрились распланировать мероприятия таким образом, чтобы группы не мешали друг другу, но при этом не были стеснены соседями.

— Сэр, вы заняты? — к Вакариану подошел подчиненный.

— Вале, Виктус, задумался слегка, — обернулся Гаррус и, добавив серьезности в голос, поинтересовался: — Как думаешь, тебе скоро предстоит пройти обряд «Озеран»?

— Все шутите, сэр, — оскалился турианец.

— Что ты, все очень серьезно, — возразил Вакариан. — Разве не ты сделал больше всех удачных бросков в когтеболе, пока мы находимся на Илосе? Думаешь, примарх сумеет остаться равнодушным к подобных успехам, а?

— Я как раз по поводу когтебола, сэр, — продолжал скалиться молодой турианец. — Хуманы наблюдали за нашими матчами и предложили посоревноваться.

— Значит, хуманы хотят поиграть в когтебол с нами? — пробормотал Гаррус.

— Так точно, сэр, — выпрямился Тарквинн.

— Но как они собираются в него играть, не имея нормальных когтей? — полюбопытствовал Вакариан. — Мне просто интересно, хмм... да.

— Они уже смастерили себе что-то накладное, сэр! Однако они также хотят включить в состав своей команды рахни, мотивируя тем, что у них «когти как надо для этой игры», — пояснил Виктус, в последней фразе явно копируя чьи-то интонации.

— Это может быть интересным, — задумчиво произнес Гаррус. — Придется показать им стальную волю «Фестона»?

— Конечно, сэр! — обрадовано вытянулся молодой турианец. — Тогда я сообщу, что «добро» получено?

— Сообщи, — кивнул Вакариан и понизил голос. — И вот еще что…

— Да, сэр? — слегка наклонился к нему Тарквинн.

— Как я выгляжу? — подмигнул ему Вакариан.

— Будь я дамой, уже влюбился бы, сэр! — мгновенно отреагировал и выпрямился Виктус.

— Прекрасно! —с самым серьезным тоном выдохнул Гаррус. — Тогда включи меня в состав команды, тоже разомнусь.

— Слушаюсь, сэр, — козырнул турианец и побежал организовывать матч.

Вакариан перехватил свою «вдову» и вывел дальнюю мишень в окуляр прицела.

— Дзууунг!

Цель поражена.

Космопехи - ребята физически сильные и ловкие, но турианской элите не противники. Зато участие рахни создаст нужную интригу. Заодно спецназовцы посмотрят, на что способны новые соседи. Гаррус лично тоже был заинтересован это узнать, ведь опыт сражения с рахни на Новерии недостаточен, к тому же, считалось, что тамошние рахни действовали в безумии. Кто знает, что произойдет в будущем. Сегодня рахни союзники, но что, если завтра станут врагами?

Сергей Волков, незнакомое место, Илос

Шаттл стоял, закрывая часть лужайки от лучей солнца. Неподалеку от транспорта был размещен спонтанный пикниковый лагерь с костром, из оружейных кофров были возведены невысокие заграждения, ограничивающие место отдыха от окружающей природы. Прислонившись к одному из них, я лежал, умиротворенно слушая потрескивание костра и вытягивая из ресторанного контейнера какие-то вкусности. При этом мой взгляд следил за горизонтом, а рука кормила по очереди то меня, то Шепард. Джейн о чем-то думала, уронив голову мне на плечо. Броню она давно сняла, оставшись в обычном комбинезоне. Мы наслаждались покоем.

— О чем ты думаешь, Волков? — спросила она.

— Не «Волков», а «Сергей», — поправил ее меланхоличным тоном.

— Сергей… — послушно согласилась Шепард.

— Не «Сергей», а «Милый», — вновь поправил ее.

— Милый, о чем ты думаешь? — улыбнулась Джейн.

— Не «милый», а… «мой любимый», — я все никак не успокаивался.

— Дорогой! — с небольшим нажимом в голосе Джейн насмешливо повторила вопрос еще раз: — О чем ты думаешь?

— Знаешь, Жень. Смотрю и думаю, какое здесь паршивое зеленое небо, — ворчливо ответил я.

Шепард тихо рассмеялась.

— А что означает «Жень»? — последовал следующий вопрос.

— «Джейн» по-нашему, — ответил я ей, поглаживая ее плечо пальцами.

— Значит, по-вашему, я - «Жень»? — приподнялась Шепард.

— Немного не так. Евгения, Женя, Женька — это все ты. То была ласковая форма, — пояснил я ей, укладывая ее голову обратно на свое плечо. — Налить тебе еще ринкола?

— Больше не хочу, — мотнула головой Шепард, — лучше бы мы взяли вина.

Мы просто сидели полулежа, получая удовольствие от компании друг друга. Тишину разорвала трель инструментрона. И ведь выключить его нельзя.

— Это тебе, — сообщил я Шепард, проверив свой омни-тул.

— Ой, это Лиара, — сказала она, приподнимаясь.

Появилась голография азари.

— Здравствуй, Шепард, — сказала ТʼСони.

— Привет, Лиара, — улыбнулась ей Джейн.

— Я прилетела на Илос, у меня есть новости с «Байнери Хеликс», — суетливо, будто оправдываясь, начала говорить азари. — Мы можем сейчас встретиться?

— Лиара, знаешь… — замялась Шепард.

Я повернул ее инструментрон в свою сторону и поднял руку в приветствии:

— Привет, Ли!

— Ой, Сережа, — посинела азари.

— Бери прямо сейчас шаттл и прилетай по этим координатам, — сказал я ей, передавая данные о нашем местоположении.

— А, Шепард… — пробормотала Лиара.

— Джейн будет только рада, — сказал я вместо нее и повернулся: — Верно?

— Да, — ответила Шепард.

— Я уже лечу, — обрадовалась ТʼСони.

Связь прервалась.

— Ты ведь до сих пор не решила с Лиарой вопрос отношений? — забросил удочку своей спутнице.

Шепард вздохнула и потерла лицо ладошками, а спустя короткую паузу попыталась выдать полное объяснение:

— Сергей, будет нечестно с моей стороны…

— Все-таки скажи, да или нет? — немного невежливо перебил ее я.

— Нет, — она опустила голову, закусив губу.

Повисла очередная пауза. О чем думала Шепард, не знаю, но у меня в голове начался активный перебор вариантов, оценка, поиск решений. Пауза все не кончалась, приобретая тягостный характер, но никто из нас не спешил ее прерывать раньше времени.

— Ты хочешь порвать со мной, Джейн? — спросил я ее напрямик.

— Сергей, не задавай глупых вопросов, — с упреком в голосе возмутилась она. Вопрос ее застал врасплох.

— Ты хочешь порвать с Лиарой? — последовал следующий удар.

— Ты опять? — голос Шепард чуточку похолодел.

— И все-таки. Отбросим «надо», «важно», «придется». Что с ответом на мои вопросы, хочешь или нет, Джейн? — я посмотрел ей прямо в глаза, нахмурившись.

— «Нет» на оба вопроса, — раздосадовано ответила та. — Что ты пытаешься выяснить?

Что я пытался выяснить, продолжая рассматривать зеленое небо Илоса? Я думал о том, что неизбежно грядет нашествие Жнецов и всю галактику охватит война, какой она еще никогда не знала. Беспощадная война на выживание даже не видов, а всей разумной жизни. Если мы выдержим первые натиски искусственного разума и сумеем перевести войну в затяжную фазу, то спустя двадцать лет многие вещи, которые казались простыми и правильными, потеряют свое положение. Разумные существа будут вынуждены избавится от ряда привычек и устоявшихся традиций. Сама жизнь поставит ультимативные условия, когда придется измениться всем очень сильно. Тот же вопрос честных отношений, который сейчас беспокоит Джейн, перейдет в плоскость выживания вида. Многоженство, а точнее упразднение института брака, скорее всего, станет нормой, а женщин тупо перестанут пускать на войну, потому что каждая детородная особь будет цениться на вес золота. Мир перевернется. Война на выживание пробудит в разумных древнейшие инстинкты, от которых местное общество, пребывающее в тепличных условиях, отказалось и довело себя до состояния низкой способности к сохранению.