Я испуганно пыталась освободиться, но у меня ничего не получалось, а он продолжал повторять мое имя с трудом кривя губы в слабом подобии улыбки.

— Разве вы не видите, он в бреду и ничего не осознает, — продолжала упрекать меня доктор Чаквас. Она наклонилась и громко обратилась к Сергею, — полковник, немедленно опустите коммандера, слышите меня?

— Не… отпущу… — прошептал он в наступившей тишине.

— Отпустите, я вам сказала, — бесполезно повысила тон доктор, но хватка только окрепла.

По наитию, я успокоилась, а затем наклонилась к его руке и поцеловала его влажные от раствора пальцы:

— Все хорошо, ты на фрегате «Нормандия», тебе нужно поправляться. Отпусти меня, мне необходимо отлучиться, но скоро вернусь. К тому моменту ты совсем станешь здоровым.

— Джейн… иди… — прошептал Сергей, его хватка ослабела, и мне без труда удалось уложить его руку в раствор. Почему все так расплывается, я что, плачу?

— Закрой глаза, Сережа, — сказала я, закрывая капсулу. Поднявшись на ноги, положила руку на стекло над тем местом, где была его щека, и нежно погладила. Мы еще долго смотрели друг на друга и он все шептал, кажется, мое имя. Но потом он закрыл глаза и спустя некоторое время, у меня получилось оторваться от капсулы.

— С ним все будет хорошо, доктор Чаквас? — спросила я, поворачиваясь к молчавшей до этого момента Карин.

— Где ваша правая кисть, коммандер? — с укоризной спросила меня Чаквас, игнорируя мой вопрос.

— Там осталась, — честно кивнула я в ту сторону, где должен был находиться «Кронос-2»

Доктор Чаквас закатила глаза, после чего решительно взяла меня за здоровую руку и заявила:

— Хорошо, что вы приобрели регенерационную камеру на фрегат. Немедленно ложитесь туда, потому что, чувствую, вы далеко не единственная пострадавшая в этой миссии.

— Сколько времени займет регенерация? — нахмурилась я.

— Недолго-недолго, — заверила меня доктор, подталкивая в сторону камеры.

— Я могу потребоваться активной, миссия еще не завершена, — сказала я, сопротивляясь ее действиям.

— Прерывать процесс нежелательно, но не смертельно, а вообще-то, пусть без вас разбираются, — категорично отмела мои возражения доктор.

— Но если… — начала говорить было я.

— Но если что, то конечно, — невозмутимо перебила меня Карин и стала сильнее толкать в сторону камеры, — немедленно раздевайтесь и ложитесь в камеру, Шепард. Долго еще со мной спорить собираетесь?

— Но вы не ответили на мой вопрос! — возмутилась я.

— С вашим полковником все будет хорошо уже через несколько часов, — нашлась с ответом доктор Чаквас.

— А по времени…

— Не будете мешкать, то здоровыми окажетесь одновременно, — снова перебили меня.

— Хорошо, — остановилась я, — дайте мне минуту.

— Ладно, — вздохнула доктор Чаквас, всем своим скорбным видом упрекая меня во всем, что только возможно.

Переключившись на инструментрон, я вышла на связь с полковником Харти:

— Доктор рекомендует мне начать регенерационную процедуру кисти, которая займет несколько часов, — сообщила ему, как только он появился.

— Ложитесь, вас разбудят, если без вас обойтись будет нельзя, — кивнул полковник, — об остальном я позабочусь.

— Спасибо, полковник, — сказала я. Несмотря на отдельные неприятные моменты и скрытность характера, во мне появилась признательность к этому профессионалу, без которого обстоятельства сложились бы совсем иначе.

— Вы отлично поработали, Шепард, — неожиданно признался Харти, — если бы не высокий темп, который вы задали вопреки моим намерениям, то мы опоздали, и операция завершилась провалом и пустыми потерями, включая Касуми Гото.

— Благодарю, — прореагировала я после короткой паузы, — до встречи, полковник.

— До встречи, СПЕКТР, — козырнул мне Харти в полном соответствии с Уставом.

Полковник Кай Харти, фрегат «Нормандия».

Цинк с телом майора Сайлза Киррне разместили в медблоке фрегата, класть его в грузовой сектор по мнению полковника было кощунством. При расшифровке первичных данных инструментрона «Саламандры», как выяснилось, спецагента Цербера Миранды Лоусон, было установлено, что майор Киррне умертвил себя при помощи транс-техники ГОР, подготовив и реализовав резкий вброс крови в свой мозг. Его смерть была быстрой и необратимой. Очень сильный и профессиональный поступок. В отношении Волкова Цербер подстраховался с запасом, но полковник удивил не только их, но и Кая Харти, бывалого специалиста ВРА АС и собственного сослуживца. Он не стал убивать себя, да ему бы и не позволили. Он просто ничего не выдал, находясь под пытками опытного специалиста, что, по мнению экспертов, единогласно считалось невозможным.

В голове Харти подобное не укладывалось. К нему снова вернулись сомнения, на которые он уже, казалось, раньше ответил. Кто такой Волков? Где и какую он проходил подготовку? Мрачные мысли Харти доводили его до абсурдных и пугающих выводов, пока он не вспомнил, что Волков сам предлагал ему откровенность как базисное правило игры и намекал на свою в неопределенном будущем. В конце концов, Кай решил больше не гадать, а задать мучающие его вопросы напрямик. Приняв окончательное решение, он успокоился и приступил к завершающей фазе операции.

Кай оставил трофейную команду на «Кроносе-2». Цербер конечно пришлет подмогу, но как он понимал, эта подмога уже нейтрализована в лице двух патрульных крейсеров Альянса, следовательно, до следующей у него есть в наличии несколько часов.

Поэтому с основной группой штурмовиков, он сформировал абордажную команду и отдал соответствующий приказ. Фрегат «Нормандия» снова возник из ниоткуда рядом с «Гамильтоном» и «Элизиумом». Первым «на абордаж» был взят Гамильтон. Экипаж не оказал никакого сопротивления и был арестован и препровожден на «Адрастею» под охрану. Место временного капитана занял старпом «Нормандии» Чарльз Прессли, вместе с которым на крейсер перешел необходимый минимум команды «Нормандии» для перегонки корабля на Илос. Очень вовремя пришла в себя капитан Дейдра Соренсен и после ареста команды «Элизиума» временным капитаном крейсера стал пилот Нестеров, так как старпом «Адрастеи» нуждался в регенерации ноги, но единственный доступный поблизости аппарат был занят коммандером Шепард.

При подведении итогов был выявлен печальный итог боя с крейсерами Альянса, несколько членов экипажа «Гамильтон» погибли, включая капитана третьего ранга Мишель Эдиз, старпома корабля. Поэтому замять историю вряд ли получиться. Судя по физиономии лидера патрульных капитана Париса Тартаковски, он это прекрасно осознавал. Нападение на крейсер «Адрастея» должно было остаться безответным и было рассчитано верно, однако не было учтено наличие на нем прототипного ядра, который инженер корабля разогнал на 23% к критическому периоду. Патрульные исходили из десяти процентной повышенной мощности ядра и поэтому слегка облажались. Это «слегка» стоило им потерь и чести мундира.

Кай Харти решил, что их судьбу будет решать Волков, когда придет в себя, но в любом случае, он осознавал, что крейсера Альянса не могут стать трофеями корпорации, и, скорее всего, будут возвращены. Закончив дела в космосе, полковник Харти опросил состояние дел на базе Цербера. Трофейная команда вычистила оттуда все ценности, которые складировала у входа. Информации в памяти ВИ не оказалось, церберовцы успели ее уничтожить, зато в распоряжении корпорации появился инструментрон спецагента высокого ранга Миранды Лоусон. Он представлял не меньший, а скорее больший интерес и был самым ценным трофеем операции.

Поначалу Кай Харти несколько досадовал на Шепард, что та сразу убила спецагента, даже не попытавшись ее пленить. Но поразмыслив еще раз, он внутренне одобрил ее решение, ведь на тот момент, сам полковник и группа поддержки находились в плену биотики спецагента, а сама Джейн Шепард была серьезно ранена. Попытка взять в плен Лоусон могла окончиться еще хуже, никто не знает, какие сюрпризы у нее были припасены в рукаве.