ЗНАМЯ КРИВОГО РОГА

(Из «Мансфельдской оратории»)

В Мансфельде эту историю Знает любой горняк… Сюда из Кривого Рога Прислали однажды флаг. Красное знамя Ленина В то утро вручили нам Рабочие Украины — Немецким своим друзьям. Секретарь рудничной ячейки Держал на собрании речь. Он как зеницу ока Поклялся тот флаг беречь. Но в тридцать третьем нацисты Пришли, как чума, как мрак. И секретарю приказали Отдать для сожженья флаг. Он отказался. И вот он, В тюремную робу одет, Брошен в гестаповский лагерь, Но упорно твердил он: «Нет!» За русское имя «Ленин» Смертью грозил трибунал, Но и там, за колючей проволокой, Он, как клятву, «Ленин» — шептал. Они ринулись на Россию. «Это враг наш!» — вопили вокруг Но знал человек в концлагере, Что Россия наш лучший друг. Одним пресмыкаться и хныкать, Другим бороться дано. Сердце класса ослабло. Но все же билось оно! В России статую Ленина Украли фашистские каты, Чтобы ее переплавить В орудия и гранаты. Но есть и в далеком Мансфельде Ленинцы — совесть земли. Они ту бесценную статую От варваров уберегли. Когда нас Красная Армия Избавила от оков, На площади нашего города Ильич встречал земляков. А тот, кто томился в лагере, Был русскими освобожден. Не только красное знамя Спас в годы позора он: Сберег он великую дружбу, Не дал нашу честь растоптать. Зовут его Отто Брозовский — Должны о нем все узнать. С той поры миновало Дней и событий много. Несем мы красное знамя — Подарок Кривого Рога. И Ленин стоит на площади, В грядущее взор устремив, И всюду есть в мире ленинцы, И Ленин повсюду жив! 1950 Перевод Л. Гинзбурга.

АВРОРА

I Когда вместе с войском надежда Замерзла среди снегов, Опять зазвучала легенда Про младенца и трех волхвов. В золоте, в розах и миртах Витал над окопами бог. Кто потерял надежду, Утешиться верой мог. — Но когда он придет, спаситель? Будет ли мир на земле? — Спрашивали солдаты, Никак понять не могли. Плыли свинцовые тучи В течение многих годов. И люди душили друг друга В ожидании трех волхвов. Нашелся какой-то умник, Начал смущать народ. Его в ту же ночь офицеры Вывели в расход. Но в серых солдатских колоннах Гудели, уставясь во тьму, Крестьянин: — Кому землица? — Рабочий: — Завод кому? — Нет, прежде всего победа! — Сказали хозяева им. — Шалишь, — отвечали солдаты, — Мы гибнуть за вас не хотим!.. — Освещали ракеты покойников, Уснувших на холоду. Волхвов и младенца не было, Но видели люди звезду. Они из окопов вставали, Сжимали они кулаки. Ногами голосовали Измученные полки. Луна на штыках торчала, Был вечер морозен и мглист, И на солдатских папахах Красные звезды зажглись. II В эту ночь навсегда ветры свой курс изменили. С этой минуты, как прежде, жизнь идти не могла. Стали читаться по-новому древние книги и были. Неясное сделалось ясным, темная даль — светла. Люди, согбенные горем, нуждой, нескончаемым голодом, — От льдин под сиянием северным до туркестанских песков — Увидели: воссияла звезда революции молодо, И пастухи запели о правде большевиков. Свершалось все, что раньше даже не смело присниться им. Вспомнились все унижения, гнет, вековечный страх, Тысячелетнее рабство, и костры мировой инквизиции, И простуженный кашель замученных в застенках и рудниках. Азбука баррикад и обиды тысячелетий, Смутные чаянья предков в долгие годы зла, Музыка, хлеб и любовь существовали на свете Ради того, чтобы эта великая ночь пришла. И грохнули пушки «Авроры», по окнам Зимнего бьющие. Под знаменем красным на приступ идут Петроград и Москва. Твердой рукой на дверях начертало Грядущее: «Вся власть Советам!» — ленинские слова. Там, где, как угли, тлели тягучие, вялые годы, Где человек со счастьем был лишь едва знаком, Вставала заря рассвета — Аврора, заря свободы, И пылала звезда на декретах с надписью: «Совнарком». III Твердым, железным шагом Годы-богатыри Идут по стране, где крейсер Носит имя зари. Молодая победа народом Могуче закреплена: Дважды о красные скалы Лоб расколола война.. Май своим новым рожденьем Обязан вовек Октябрю… Партия коммунистов Выпестовала зарю. 7 ноября 1950 Перевод Л. Гинзбурга.