Потом, я неоднократно наблюдал, как между собой играют дети разных цветов и оттенков. Такое в Латвии не увидишь. И так продолжалось несколько лет, и я даже думал, что все эти этнические конфликты ушли в прошлое, и только российское телевидение всё ещё продолжает показывать старые записи с бросанием камней… Ведь израильтяне материально поддерживают эти территории, дают им работу и прибыль от малого бизнеса… Но вот, постепенно, что-то, незаметно стало меняться. Начали появляться сообщения о каких-то локальных конфликтах, и даже стычках на сопредельных территориях. Дальше – больше. Кое-кто даже советовал не гулять по вечерам. Мне же всё это, казалось какими-то байками для слабонервных.

– … А вот и крохотный островок Бедлоу. Здесь нужно быть внимательным… Статуя Свободы. Её часто называют прекрасной леди Нью-Йорка и её нельзя спутать ни с одной из известных статуй. Её высота всего 93 метра, но она располагается так, что её нельзя не заметить отовсюду. С борта корабля и из иллюминатора подлетающего самолёта видна её величественная фигура с факелом в высоко поднятой руке. Идея сделать символический подарок американскому народу от имени Франции принадлежит философу Эдуарду де Лабулайе и его друзьям. Этим поступком они хотели выразить надежду, что недалеко то время, когда и во Франции власть императора Наполеона III сменит Республика. Но эта идея почему-то со временем была забыта.

Фредерик Огюст Бартольди, автор статуи, во время её создания, вдохновлялся знаменитой картиной Делакруа «Свобода, ведущая народ на баррикады». Сам размер статуи – 46 метров. И пьедестал высотой 47 метров. Длина только одной правой руки с факелом составляет 12,8 метра. У ног статуи разорванные цепи тирании, а в левой руке доска, символизирующая Декларацию независимости. Металлический каркас, удерживающий медную обшивку статуи, спроектирован Гюставом Эйфелем, автором знаменитой Эйфелевой башни. Статуя Свободы была открыта 28 октября 1886 года и сопровождалась оглушительным салютом.

Попасть внутрь самой статуи нелегко. Нужно выстоять довольно длинную очередь, то есть за это время можно о многом поговорить.

– … Но вот однажды, возвращаясь вечером с прогулки, я заметил вдали моего пути, в тени деревьев, несколько молодых парней. Они не были похожи на отдыхающих после трудового дня. Не напоминали они и подгулявших, или принявших чего-то для храбрости. Их вид говорил только о том, что они кого-то ждут. Моя жена начала теребить меня, предлагая уйти в сторону. Но почему я должен изменять свои привычки и потакать женской прихоти. Ведь если начать уступать в мелочах, можно, в конце, докатиться, что потеряешь себя, свою индивидуальность. Можно ли после этого рассчитывать на какие-нибудь успехи в науке? Как я был не прав в тот момент! Об этом я подумал тогда, когда уже было поздно, и отступать было уже некуда.

Их было пятеро. Возраст, примерно от пятнадцати до семнадцати лет. Трое направились к нам, а двое пошли в обход, об этом я догадался только тогда, когда услышал приближение незнакомцев сзади. Сопротивление, как известно, в таких ситуациях ни к чему хорошему не приводит, поэтому я решил отдать всё, что у меня было с собой и даже начал сочинять по иврито-арабски фразу типа «ребята, у меня есть несколько шекелей, возьмите их и, как говорится, аллах акбар с вами». Но мне не пришлось проверить на практике свои филологические способности. Оглушительный удар по голове и крик моей жены, это всё, что я запомнил об окончании того злополучного вечера…

Затем мы на лифте поднялись на обзорную площадку на высоте пьедестала, а по винтовой лестнице, на самый верх статуи.

– …В соответствии с договоренностью французская сторона оплачивала расходы на статую, а американская, строительство пьедестала под неё. Американский зодчий Ричард Хант выполнил проект, который получил хорошие отзывы современников, но вот деньги на строительство собирались с трудом. Дальнейшая судьба статуи тесно связана с именем редактора и издателя газеты «World» Джозефа Пулитцера. В восемнадцать лет он прибыл из Венгрии и начал свою трудовую деятельность на ниве разноски газет. Потом он начал писать маленькие заметки из полицейской хроники и вскорости стал владельцем маленькой газетенки «New York World». Перестроив работу газеты под нужды рядовых эмигрантов и американцев, Пулитцер с юношеским энтузиазмом включился в компанию по сбору денег для строительства статуи. Придуманный им рекламный трюк, в соответствии с которым каждый гражданин мог появиться в списке, публикуемых газетой жертвователей, не только позволил собрать необходимые средства, но и принес большую известность её автору…

– Очнулся я в больнице. Говорят, что русские в Израиле встречаются на каждом шагу. Да, действительно, встречаются, но почему-то не там и не тогда, когда очень нужно. Так произошло и в этот момент. Полицейский офицер, который стоял рядом с врачом, никак не мог мне что-то объяснить или спросить. Ему казалось, что если он будет говорить много и быстро, то объём его информации, превратится в доходчивую для меня субстанцию, и мы сможем понять друг друга. Но, к сожалению, этого не произошло. К тому же очень болела голова. Но вот перед моими глазами начала проясняться картина прошедших событий. И я понял, что с врачом ведь можно поговорить по-латыни. Когда же я осознал, что дело не безнадёжное, я вдруг неожиданно спросил: «Ду ю спик инглиш?» И, естественно, ответы «я, ес», и хором – «ви ду». После этого я снова потерял сознание.

– Первый вопрос, который я задал, придя в себя, был: «Где мои вещи?» А полученный ответ, что все вещи исчезли вместе с грабителями, нанес мне окончательный удар. Не физический и не медицинский. Моральный. В кармане моих брюк была коробочка с препаратом! Я даже забыл в тот момент спросить, что стало с моей женой. На этот раз в палате было три человека, включая переводчицу, поэтому на этот раз мне внятно объяснили, что моя жена тоже пострадала. Она была тяжело избита, но, кажется, всё обошлось и она находится сейчас в стабильном состоянии. К тому же, полицейского мало интересовала коробочка с моим препаратом, а всё больше – описание налетчиков. Мои заявления, что нужно искать не людей, а пропавшие предметы, никак не находили понимание, а объяснить им всю значимость потери, по понятным причинам, я не мог. И именно это вызывало у меня дополнительные страдания…

… Манхеттен. После Статуи Свободы мы отправились к руинам Всемирного торгового центра, около которого, очевидно по инерции, всё ещё толпятся туристы и местные зеваки. Здесь же экскурсоводы разных туристических групп рассказывают историю постройки этих, некогда замечательных сооружений и о трагических днях 11 сентября 2002 года. Я же, в свою очередь, рассказал нашему гостю о наших поездках в эти здания тогда, когда они сверкали на солнце отражениями всех своих окон, и в их нижних этажах располагалась международная выставка орхидей. Сами руины, вызывали довольно тягостное впечатление, и Гурам Левонович первый предложил двигаться дальше. Наш путь пролегал через Уолл-Стрит и знаменитую биржу в Чайнатаун. Этот китайский квартал поразил нашего гостя своей восточной экзотикой. Только в Чайнатауне на довольно узких тротуарах удаётся разместить массу лотков и торговых палаток. Здесь можно купить всё, чего не встретишь в других местах. Здесь мы купили несколько китайских сувениров, змеев и неске, перекусили в маленьком китайском ресторанчике, в котором каждое блюдо отличалось каким-то специфическим ароматом, а соусы, расфасованные в маленькие пакетики, удивляли сочетанием неимоверно горького и сладкого.

Далее наш маршрут пролегал через квартал Литтл Итали. Пожалуй, это единственное место в Нью-Йорке, в котором итальянские ресторанчики и кафешки располагаются один за другим, и приглашающие заглянуть туда обращались к нам, как к сеньорам и сеньорите. Здесь всё как в Италии. Казалось, что вот на балкончике сейчас появится Софи Лорен в образе Филумены Мортурано, а на противоположной стороне улицы её жиголо Марчелло Мастроянни. Кстати, из этих мест вышли многие выдающиеся деятели Голливуда, а также гангстеры и мафиози, в качестве их противовеса. Потомки последних, в большинстве своём, сейчас «мотают длинные срока» в американских тюрьмах, либо возглавляют крупные корпорации законного бизнеса. Потом наш маршрут пролегал через самый многолюдный район Тайм Сквера, к небоскрёбу Эмпайр-Стейт Билдинг.