– А ты что-нибудь применял? Ведь, говорят, есть много средств, для улучшения голоса. – Продолжил я игру.

– Да, я уже всё прошёл. Видно у меня другая природа. Даже конские таблетки не помогают… И очень горькие…

Видно каждому человеку отведена определённая чаша радости, которую он и вправе расплескать. Будем считать это очередным моим ненаучным постулатом.

– Бизнесменам у вас не хватает фантазии, – продолжал Махмуд прошлую тему. – Я бы на их месте сделал поездки таких поездов регулярными. А в кассах продавал бы билеты в «досуг вагоны», увеличил число вагонов-ресторанов, ввёл в расписание специальные «поезда досуга» по всем направлениям, повысил цены на эти билеты, привлек также корабли… И государство неповоротливое. Какие налоги упускает, число рабочих мест…

– Одним словом – Большие Васюки, – вклинился я.

– А что это такое? – заинтересовался Махмуд. Несмотря на отличное знание русского языка, в литературе у него были существенные пробелы.

– А это как раз то, что стремится сделать из всей России один наш крикливый политик. Он, кстати, большой друг вашего усатого придурка, – закончил я. Но мой друг по-прежнему был поглощен своей идеей и никак не отреагировал на мои слова.

– А в Шереметьево тоже был инцидент. Одна из них, забыла какая у неё виза, рабочая или для невест и через весь зал кричит:

– Махмуд, я забыла кто я сейчас, невеста или б… Обхохочешься от этих нэвэст – Закончил он свою речь, почему-то со специфическим, восточным акцентом. – А ты говорил, что я не изобретатель. Кто ещё такое может придумать? И что это такое, естественный отбор или потеря генофонда? – он хитро улыбнулся, слегка пошевелил усами и добавил, – взаимо… проникновение культур – кажется так говорят по-русски…

– А как же твой госзаказ, – спрашиваю, – неужели понадобились девушки для вашего госдепартамента?

– Не смейся, это очень важно. – При этом голос его стал на несколько децибел тише, и принял какой-то загадочный характер. Мне почему-то показалось, что последует детективная история с вербовкой шпионок. Но дальнейшее повествование представило последний этап его деятельности в ином свете:

– Позвонил мне как-то мой друг, Саид, – продолжал бывший московский аспирант. – Как следует, посидели, поговорили, а этот Саид сейчас большой человек в министерстве. Вот он мне и говорит «херней ты занимаешься, друг мой. В твоем возрасте, со связями и знанием языка, тебе пора заниматься чем-то серьёзным. Хочешь, я организую тебе госзаказ?» – И организовал. Как бы по моему профилю. Только объект не тот. Я теперь рек-ру-и-ти-рую светлые мозги.

– Да кто к вам поедет? Светлые мозги либо уже уехали, либо собираются уезжать. И, конечно, не в Ирак, – заметил я.

– Ты не прав. Ирак имеет много преимуществ. Во-первых, мы платим специалистам в полтора, два раза больше, чем американцы. Во-вторых, Ирак это гарантия, что там он не останется насовсем. А условия для работы у нас самые лучшие. И говорят все по-русски. Знаешь, какой построили научный комплекс. В лесу, на берегу красивого горного озера.

– И что они делают? Если это не секрет, – спросил я. – Атомную или шаровую бомбу для Садама Хусейна?

– Ты неправильно рассуждаешь, стаарик, наука хорошо развивается тогда, когда развиваются все её направления.

«Чему-то научила его наша аспирантура», – подумал я.

– А у нас страна очень богатая. Только поняли это поздно. Этап отправки наших студентов на учебу, уже кончается. Практически он ничего не дал. Зря только деньги потратили и время. Теперь мы всё покупаем.

Конечно, это официальные установки.

– И здесь вас ждет тот же результат. Через десять-пятнадцать лет кончится гегемония нефти, что тогда будете делать? – спросил я.

– Как это кончится? У нас только разведанных запасов лет на сто хватит.

– Ее-то хватит, но на неё не будет спроса, появятся новые источники энергии. Водяные, например, или какие-нибудь другие.

– Это что? Налил в бак бутылку воды и поехал? – при этом он так заразительно засмеялся, что даже я, кажется, прыснул.

– Ты видно, плохо учился в школе или забыл, – попытался я как-то смягчить свой ответ, – что вода состоит из кислорода и водорода. Остановка, как говорится, за малым. Как только разработают хороший катализатор, то проблема будет решена, и ваши нефтяные вышки можно будет сдавать в утиль.

– Неужели ты это серьёзно? Может быть, ты даже знаешь, как изготовить такой ката… Как ты сказал?

– Катализатор. Это из электрохимии и я этим не занимаюсь. Есть и без меня специалисты. И тот, кто первый его сделает, тебе не скажет, а продаст фирме «Дженерал Моторс». Вам об этом говорить нельзя. Убьете бедного изобретателя и всё.

После этого он долго смеялся, прикладывал носовой платок к глазам, потом довольно резко остановился и сказал:

– Ладно, стаарик. Это всё, для слишком умных. Вернемся лучше к вашим баранам.

– Не нашим, а вашим, – не мог я не поправить его.

– Хорошо, нашим. Я ведь тебе рассказывал не идеи будущего, а то, чем мы занимаемся сейчас. Ну, где ты видел, чтобы приглашали специалиста, давали ему сразу двести тысяч баксов в год, лабораторию, какую хочет, виллу, машину, обслугу и прочее. Вот посмотри, какой контракт мы заключаем. В нем всё есть.

– Для чего ты, голубчик, так подробно мне это рассказываешь? Неужто охмуряешь меня поехать в Ирак?

– Да, угадал, стаарик. В списке, который мы привезли сюда, ты стоишь первым. Для тебя предусмотрены все льготы и права по первому разряду. Вот, посмотри. Ты же меня знаешь. Я друзей не подвожу!

– Вот и напрасно стараетесь. У меня сейчас свой бизнес. А если, я уеду, то в Америку. Там у меня сын и внуки.

– Сколько у тебя детей? Один. Вот видишь, а у моих братьев там их двадцать три. Представляешь, сколько будет у них внуков и правнуков. Не долго ждать, половина Америки заговорит по-арабски, мы и без нефти… – почему-то не закончил он извлекать из ножен самое грозное своё оружие.

– Не современный ты человек, стаарик. Такое предложение отвергаешь! Я был уверен…

Вдруг, совсем неожиданно очнулся бизнес партнёр. Он что-то затараторил по-арабски. И усы его как-то выправились. Мне даже показалось, что он понимал, о чём мы говорим, но продолжал соблюдать конспиративность. При этом он был очень похож на «товарища в штатском».

– Если ты занимаешься бизнесом, то сам понимаешь, что кооперэйшн, – он так и сказал «кооперэйшн», – может иметь и другие формы. Например, ты можешь сотрудничать с нами. Подбирать кандидатов. Заключать от нашего имени договора, за каждого стоящего кадра нам дают двадцать тысяч… Он осекся, увидев моё скептическое выражение лица, которое я не смог скрыть.

– Не современный ты человек, Илья, – повторил он и впервые назвал меня по имени. – Да, несовременный.

Где-то я уже слышал это.

– А та балерина, блондинка с голубыми глазами, «дочь полка»? Она очень хотела уехать в Багдад, но ей визу не дали… – видно, это была его любимая тема и она не давала ему покоя. А может быть, она напоминала ему времена, когда он был в голосе, и независим от воли диктатора.

Фантастическая экскурсия по Нью-Йорку с генетиком

Довольно связная речь нашего экскурсовода время от времени прерывается не менее интересным рассказом моего давнего друга, Гурама Левоновича, с которым я не виделся уже много лет. Я о нем уже говорил. Именно от него пошла моя работа над раковой тематикой.

Последний раз мы виделись в Москве, куда он приезжал на какую-то медицинскую конференцию. Как-то, довольно смутно, я помню, он рассказывал, что раковой проблемой он уже не занимается. Что нашлись более энергичные и предприимчивые люди, которые эту тематику и «прибрали к рукам». Но он, как мне показалось, недолго и переживал по этому поводу. А всё потому, что увлекся новым научным направлением – медицинской генетикой. Если быть более точным, то её ветвью, связанной с геронтологией. Помню, с каким волнением рассказывал он о возможностях продления жизни. И не просто продления жизни глубоких стариков, а продления жизни в её активной стадии, в молодые годы. Всё это промелькнуло в моей памяти тогда, когда я, совсем неожиданно, услышал по телефону знакомый голос.