[1] В этом стихотворном письме К. Прутков отдает добросовестный отчет в безуспешности приложения теории литературного творчества, настойчиво проповеданной г. Аполлоном Григорьевым в «Москвитянине».

В альбом красивой чужестранке

Написано в Москве

Вокруг тебя очарованье. Ты бесподобна. Ты мила. Ты силой чудной обаянья  К себе поэта привлекла. Но он любить тебя не может: Ты родилась в чужом краю,  И он охулки не положит, Любя тебя, на честь свою.

Стан и голос

Басня

Хороший стан, чем голос звучный, Иметь приятней во сто крат. Вам это пояснить я басней рад.Какой-то становой, собой довольно тучный,  Надевши ваточный халат, Присел к открытому окошку И молча начал гладить кошку.  Вдруг голос горлицы внезапно услыхал...  «Ах, если б голосом твоим я обладал,—  Так молвил пристав,— я б у тещи Приятно пел в тенистой роще  И сродников своих пленял и услаждал!»  А горлица на то головкой покачала И становому так, воркуя, отвечала: «А я твоей завидую судьбе: Мне голос дан, а стан тебе».

Осады Памбы

Романсеро, с испанского

Девять лет дон Педро Гомец, По прозванью Лев Кастильи, Осаждает замок Памбу,  Молоком одним питаясь.  И все войско дона Педра, Девять тысяч кастильянцев, Все, по данному обету,  Не касаются мясного, Ниже хлеба не снедают; Пьют одно лишь молоко. Всякий день они слабеют,  Силы тратя по-пустому. Всякий день дон Педро Гомец О своем бессилье плачет, Закрываясь епанчою. Настает уж год десятый. Злые мавры торжествуют; А от войска дона Педра  Налицо едва осталось Девятнадцать человек. Их собрал дон Педро Гомец И сказал им: «Девятнадцать!  Разовьем свои знамена, В трубы громкие взыграем И, ударивши в литавры,  Прочь от Памбы мы отступим  Без стыда и без боязни. Хоть мы крепости не взяли, Но поклясться можем смело  Перед совестью и честью: Не нарушили ни разу  Нами данного обета,— Целых девять лет не ели,  Ничего не ели ровно, Кроме только молока!» Ободренные сей речью, Девятнадцать кастильянцев, Все, качаяся на седлах, В голос слабо закричали:  «Sancto Jago Compostello![1] Честь и слава дону Педру, Честь и слава Льву Кастильи!» А каплан его Диего Так сказал себе сквозь зубы: «Если б я был полководцем, Я б обет дал есть лишь мясо, Запивая сантуринским». И, услышав то, дон Педро Произнес со громким смехом: «Подарить ему барана; Он изрядно подшутил».