Х

От него Франциск в раздумье шел:Он жалел монаха всей душою.Темный свежий бор и ясный долМанят к счастью, миру и покою.Понимал он все, о чем в листвеРадостные птицы щебетали,Понимал, о чем в сырой травеМошки в солнечном луче жужжали,Все, что ключ шептал на ложе мха;Сердце чисто, дух его свободен,Нет! не верит он во власть греха,В смерть, и в ад, и вечный гнев Господень.Ликованья больше в НебесахОб едином грешнике спасенном,Чем о многих праведных мужах.Только в сердце, злобой омраченном —Скорбь и ужас, только лица злыхПолны грустных дум в молчанье строгом,А в душе у добрых и простых —Радость бесконечная пред Богом!

ХI

Папа Иннокентий утвердилОрден нищих братьев. Мало верилОн во все, чему Франциск учил.Но умом расчетливым измерилВыгоду возможную для пап:«Пусть, – он думал, – мысль невыполнима,Жить нельзя без денег, но для РимаВо Франциске будет верный раб!..»Проповедовать по всей вселеннойМиноритам папа разрешил.Десять лет с тех пор Франциск смиренный,Hищий, по Италии ходил.И когда родные АпенниныСкрылись за далекий горизонт,Обошел Испанию, Пьемонт,Францию, Савойские долины.Тот, кто видел раз его, не могПозабыть: идут к нему крестьяне,Женщины, сеньоры, горожанеИ разбойники с больших дорог.Все они в одно сливались братствоИ в одну великую семью,Покидали родину свою,Дом, детей и славу, и богатство.

XII

Было раз великое собраньеНищих братьев. Сотнями пришлиВоины Христа на совещанье,Босоногие, со всей земли.В Умбрии, в благословенном крае, Собрались толпы учениковНа равнине у Сполетто, в мае,Меж зеленых сосен и цветов.Там, в полях, не гнезда птиц небесных,Это – кельи иноков святых,Это – кущи из ветвей древесныхИ зеленых листьев молодых.Все кругом объято тишиною, —Только гул божественных псалмовИздали сливается пороюС пеньем птиц и шелестом дубрав.Там, под кровлей из ветвей душистых,Пахнет влажной зеленью в тени,Там в молитвах и беседах чистыхПротекают сладостные дни.Ни о чем не споря, не жалея,На земле свободны лишь они —Меж царей и меж рабов – одни,Ничего земного не имея.И в волненье весь окрестный край,К ним народ собрался отовсюду,Хвалят Бога и дивятся чуду,Говорят: «Сошел на землю рай».Там в полях, за трапезой в смиреньеГордые бароны и князьяСлужат нищим. Люди на мгновеньеВо Христе – единая семья.В небе солнце греет и сияет, —На земле блаженный, прост и тих,Ходит, смотрит на детей своих,Любит всех и всех благословляет.

Часть вторая

I

Он скорбел и думал: «Льется кровьВот уж третий век за гроб Господень.Брат на брата восстает, любовьУгасает, и раздор бесплоден.Неужель не кончится вовекБрань народов, стоны жертв и крики,Не поймет безумный человек,Что война – пред Богом грех великий?..»Он садится на корабль, спешитВ лагерь крестоносцев, к Диаметте,И мечтает, сердцем прост, как дети,Что людей словами убедитКончить брань. А в лагере солдатыИ вожди веселием объяты:Оттого у добрых христиан —Праздник, что вчера, во славу БогаИ Святой Пречистой Девы, – многоПеребили пленных мусульман.Со словами мира и молитвойОн идет к неверным в грозный стан.Меж двумя войсками перед битвойПо дороге встретился отрядСарацин, и в плен святой был взят.За шпиона приняли, схватили,Безоружного, связав, избили,К полководцу привели в шатер.Пред вождем доверчивый, спокойный,Он, подняв свой детски ясный взор,Говорил, что надо кончить войны,Что у всех народов Бог один.Этой речью доброй и простою,Тронут был суровый Меледин.Он поник в раздумье головоюИ сказал: «Кто б ни был ты, монах, —Я тебя обидеть не позволю:Мудрость Господа – в твоих речах.С миром отпущу тебя на волю!Все, что хочешь, у меня возьми...Ты гяур иль нет, но меж людьмиБольше всех ты истинного БогаСердцем чтишь!» Франциск не уходил.Он владыку робко вопросил,И мольба во взоре и тревога:«Кончит ли султан войну?» В ответГрозный вождь с улыбкой молвил: «Нет».Но в подарок, пожалев о госте,Предложил он из казны своейМного золота, слоновой костиИ парчи, и дорогих камней.На сокровища не бросив взгляда,Нищий отвернулся и молчал,Головой лишь грустно покачалИ шепнул: «Мне ничего не надо».Но готовы слезы из очейХлынуть, губы у него дрожали,Как порой у маленьких детейОт обиды жгучей и печали...Он в последний раз с мольбой взглянулИ тихонько вышел от султана...Трубный звук и топот, гром и гул,Уж готовы к битве оба стана.«Бог и Магомет, Его пророк!» —Мусульмане с верой восклицали,И с такой же верой: «С нами Бог!» —Паладины грозно отвечали.В жизни первый раз он одинокМеж людьми. И, скорбный и безмолвный,Он уходит на морской песок,Где шумят в пустыне только волны.Пал на землю, волю дав слезам,Поднял взор к далеким небесам:«Господи, они не понимают!» —Шепчет, жгучей жалостью объят;Но ему лишь волны отвечают,Только волны синие шумят...