V

«Где червонцы? Где мои товары?..Нищим роздал, нищим сто монет!..Так не сын же ты мне больше, нет!Будь ты проклят!..» Бернадоне старыйПалку в ярости схватил: «Ты вор,Изверг, роду нашему позор!»Истощив угрозы и упреки,Подал в суд отец его жестокий.Но Франциск, когда его зовутК городским старейшинам на суд,Отвечает, кроткий и спокойный:«Я пред Богом – грешник недостойный...Вы простите мне, но признаюОдного я в мире Судию.Над людьми поставлен Он от века,И во всем я дам Ему ответ:Человек не судит человека,Между мной и Богом судей нет!»

VI

И его к епископу призвали.Долго с жаром говорил отецИ не мог утешиться в печалиО своих червонцах. НаконецОн умолк; тогда Франциск смиренный,Перстень сняв, пред стариком кладет:«Это матери подарок. Вот —Долг мой отдан: камень драгоценныйСтоит больше денег, взятых мной!»Так Франциск, исполненный надежды,Обручился с бедностью святой:Снял с себя он обувь и одежды,Положил на землю пред отцомИ воскликнул с радостным лицом:«Все земное, все, что я имею, —Даже ризу прежнюю моюЯ отцу земному отдаю.Больше здесь ничем я не владею!Одного хочу любить Христа,Одному хочу служить я Богу:Я избрал тернистую дорогу, —И теперь душа моя чиста,И мечты мои свободней ветра!Я могу воскликнуть наконец:Не отец мой – Бернадоне Пьетро,А Господь – Небесный мой Отец!Будьте же свидетелями, братья,Я хочу быть бедным, и такимКак родился – слабым и нагимКинуться Спасителю в объятья!»

VII

У него ни палки, ни мешка,Опоясанный веревкой, нищий,Он в одежде грубой мужикаПросит именем Христовым пищиПо глухим селеньям, городам,По большим дорогам и полямХодит, проповедуя народу:«Вы найдете в бедности свободу:Прежде ваших просьб Создатель самЗнает, братья, все, что нужно вам.Для чего ж печетесь вы без мерыОб едином хлебе, маловеры?Вы не лучше ль лилией полевых?А меж тем не ткут они, не сеют,Но цари одеться не умеют,Как одета каждая из них.В Божьем мире – людям места много.Что ж вы спорите – «мое», «твое»?Не тому учил Спаситель: все,Что прекрасно, нам дано от Бога.Не одна ли общая земля,Как один небесный свод над нами?Для чего ж вы делите межамиГоспода цветущие поля? Кто же в тени путнику откажет,На чужую ниву не прикажетПадать росам, кто про золотойСолнца луч дерзнет сказать: «он мой»?У тебя Создатель твой на лозахНаливные гроздья позлатил,У тебя Он в благодатных грозахТвой поникший колос напоил,Он скорбит о бедном и богатом,Воздает за зло тебе добром,Отчего ж и ты не хочешь с братомПоделиться хлебом и вином?О, помиримся, окончим битву,Пусть навеки общим будет все,И сольем сердца в одну молитву:Да приидет царствие Твое!»

VIII

Жил Сильвестр в горах, на дикой круче,Словно зверь, в расщелине скалы.Вкруг него ходили только тучи,Да летали с клекотом орлы.На полу пергаментные книги,Бич железный, цепи и вериги.Вдоль стены уступ гранитных скалПо ночам подушку заменял.Не согнувшись встать нельзя, так низкоВ тесной келье... В бездне, глубокоЛишь поток гремит, – и далекоВсе земное, только небо близко.

IХ

И Франциск мечтает: «Не уйти лиОт людей, от шумных городов,От тревоги, суеты и пылиВ свежесть и безмолвие лесов?Там, в горах, где не было донынеИ следа людского, – в тишинеЖить и умереть наединеС Господом лицом к лицу в пустыне».Говорил Сильвестр Франциску: «Плоть,Плоть проклятую смири цепямиИ бичом железным, и постами,Чтоб простил грехи твои Господь.У тебя, мой сын, в уме лишь радость,Песенки веселенькие, смех!..Словно пчелки на цветы – на грехМы летим и пьем мирскую сладость!..Смехом люди бесов лишь зовут.И, внимая радостному кличу,Дьяволы на грешника бегут,Как борзые в поле на добычу...А потом, когда умрет он – в адКрючьями да вилами влачатГосподом отринутую душу,И коптят, и жарят над огнем,Как на святках мы свиную тушуНа железном вертеле печем:Вельзевул углей обложит грудой,Уксусом и желчью обольет,И на стол он лакомое блюдоСамодержцу ада подает.Люцифер на троне лучезаренЗа роскошной трапезой сидит,И, отведав грешника, кричитПовару сердито: «Недожарен!»Бесы вновь в огонь его влекутИ, крутя на вертеле, пекут.Прежде радость ты любил земную,Прежде песни пел ты на пирах,Подожди ж – у дьявола в когтяхЗапоешь ты песенку другую!»И умолк отшельник. ЗамиралНа устах eго зловещий хохот,В тишине пустыни отвечалЛишь потока дальний вечный грохот...