V

А ты, слепой законодательЛитературных, пошлых мод,Всегда насмешливый читатель,Ты чужд сомнений и забот:О смерти думать – вот охота!..Ты полон мелкого расчета,Ты полон глупой суеты.Но мы должны о тьме могильной,Чтоб, наконец, проснулся ты,Напоминать тебе насильно,Пока для правды не утихВ устах певца свободный стих!

VI

Нам смерть, как в тучах – проблеск неба,Издалека приносить весть,Что, кроме денег, кроме хлеба,Иное в мире что-то есть.Когда б не грозная могила,Как самовластно бы царилаНесправедливость без конца,Насилье, рабство и гордыня,Как зачерствели бы сердца!..Тебе, о грозная богиня,Тебе несу к подножью ногСплетенный музою венок!

VII

Вернемся к повести. Все летоВ деревне Ольга провела.В глуши лесов, вдали от светаЛюбовь печальная рослаИ крепла. Ей Борис сначалаПисал; потом не получалаОна ни строчки и от мук,От слез едва не заболела;Вернулась в Петербург... и вдруг —Письмо!.. Взяла его несмело,Решиться долго не моглаПорвать конверт... Потом прочла:

VIII

«Простите мне мое молчанье. Не мало дней прошло с тех пор,Как в длинных письмах о свиданьеЯ вел беспечный разговор.Все изменилось: я был болен...Никто в судьбе своей не волен.Я жалких слов не выношуИ ненавижу стиль любовный, —Все ж именем любви прошу,Прошу вас – будьте хладнокровны!Расстаться мы должны навек:Вам пишет мертвый человек.

IX

Люблю вас, но мой ум, как прежде,Правдив, логичен и суров:Не верю никакой надеждеИ знаю лучше докторов,Что смерть – недалеко. СпокойноЯ жду, и, право, недостойно —Себя обманывать: к чему?Смиренье облегчает муки,Я верю знанью моемуИ, предан до конца науке,Умру я в мирной тишине:Не приходите же ко мне.

Х

Не нужно. Меньше я страдаюВ уединенье. С жизнью связьПорвав, я тихо умираю,От всех надежд освободясь.Что делать? Оба мы – несчастны!Но утешения напрасны.Спокойных, одиноких мукНе увеличивайте бремя.Как я, смиритесь: ваш недугИзлечит молодость и время,Любовь исчезнет без следа.Прощайте, Ольга, навсегда».

XI

Рецепты, стклянки из аптеки,Под лампой ряд забытых книг...Больной с усильем поднял веки;Его усталый, бледный ликХранил печальную суровость.Газетную, пустую новостьЕму рассказывал Петров,Беспечный друг. Врачу неловко:Он сам так весел и здоров.С обычной докторской уловкой,Приняв интимный, важный вид,О пустяках он говорить.

ХII

Но этот смех, но взор холодный,Невозмутимое лицо,И даже брюки, галстук модный,На пальце розовом кольцоБорис глубоко ненавидел,Как будто в первый раз увиделИ понял друга своего.Он, отвращенья не скрывая,Смотрел угрюмо на него.Петров пощупал пульс, вставая:«Ну, до свиданья, милый мой».Тогда не выдержал больной:

ХIII

«Я умереть хочу спокойно!Мне надоела болтовня...Игрой в участье недостойнойЗачем вы мучите меня?..»Больного взор жесток и светел.Но умный доктор не ответил:Скорей в прихожую спешит,Прервав неловкую беседу.«Давно пора мне на визит...Я завтра вечерком заеду».И, подавив притворный вздох,Шепнул прислуге: «Очень плох».

XIV

Безмолвье комнату объемлет,И близкие предметы вдальУходят. За стеной – он внемлет —Порой чуть слышится рояль.Как странны, чужды эти звуки!..Он взял с усильем книгу в руки,Прочел две строчки... Все равно, —Читать теперь уже не стоить:Он книги разлюбил давно.Его ничто не беспокоит...Сквозь дымку смотрит он на все,Впадая тихо в забытье...