ХV

Но вдруг – звонок. Он встрепенулся.Блеснула мысль: ужель она?И сразу к жизни он вернулся,Душа смятением полна...Вошла, обвив его руками,Еще холодными устамиПрипала к трепетным устам...Борис шептал: «Что это значит?..Ты – здесь... Не верю я глазам!..Ты, Ольга!..» Он смеется, плачет.И смерти нет, недуг исчез,И он здоров, и он воскрес!

XVI

Сидел в гостиной тетки важно,В кругу внимательных гостей,И говорил на «о» протяжноСедой старик apxиepeй.Когда племянница вернулась,Старуха, молча, оглянуласьВ свой черепаховый лорнетИ, бледность Ольги замечая,Промолвила: «В мой кабинетПрошу, зайдите после чая».С флаконом спирта и платком,С многозначительным лицом

XVII

Она ждала ее: «Вы смелиУйти: признайтесь же – куда?»– «К Каменскому. Не вижу целиСкрывать...» – «Как, вы решились?..» – «Да».– «Одна, без горничной!.. Прекрасно!..»– «Меня удерживать напрасно:Он болен, при смерти...» Но здесьПокину сцену мелодрамыИ в двух словах открою весьРасчет глубокий умной дамы:Ей нужен Ольгин капитал,Ее давно он привлекал.

XVIII

Старуха говорила много,Упомянула этикетИ честь родной семьи, и Бога,И «votre pauvre mére»[6], и свет;Была вполне красноречива,Но, холодна и молчалива,Ей внемлет Ольга: прежний страхИсчез в душе ее бесследно.Решимость строгая в очах,Хотя лицо немного бледно,Тиха, спокойна и светла,Она в ответ произнесла:

XIX

«Мa tante[7], я ложный стыд забуду,Себя, быть может, погублю,Пускай! К нему ходить я буду,Так нужно: я его люблю!»Старуха поднялась со стулаИ с удивлением взглянула:«Вы оскорбляете мой дом!..Sortez!..»[8] – указывает двериОна с трагическим лицом,Решась прибегнуть к строгой мере.«Страшитесь Божьего суда! Вы мне чужая навсегда.

ХХ

Я с вами больше незнакома;Молиться буду я за вас,Чтоб вам Господь простил... Из домаПрошу вас выехать тотчас».Она уходить, шлейфом длиннымШурша по комнатам пустынным.И Ольга собралась скорей:Пошла к себе наверх украдкой,Простилась с комнаткой своей,С девичьей, старою кроваткой,Связала в бедный узелокБелье, две книги, образок

XXI

И вышла. К прежней гувернанткеОна извозчика взяла,К старушке доброй, англичанке,Что на Васильевском жила.Во мраке улицы холодной,Одна, в бобровой шубке модной,Под белым шелковым платкомОна казалась очень страннойС своим несчастным узелком.Печален ряд домов туманныйИ фонарей дрожащий свет...Но в сердце Ольги страха нет.

ХХII

И шла к тому, кого любила,Она, все прошлое забыв.Откуда в ней – такая сила?Откуда в ней – такой порыв?Она ли не росла в теплице!В благовоспитанной девицеСказалась вдруг иная кровь,Демократична и сурова.О, русской девушки любовь,Всегда на подвиг ты готова!..Так силы девственной душиУже давно росли в тиши...

ХХIII

С больным сестрою милосердья,Служанкой барышня была,Сама, смеясь, полна усердья,Варила суп и пол мела,Все делала легко и смелоИ с нежной строгостью умелаУлыбкой побеждать каприз;Ее, не говоря ни слова,Покорно слушался Борис...В обитель мрачную больного,Как утро вешнее, светла,Она поэзию внесла.

XXIV

Теперь порядок в книгах, в целойФаланге стклянок, в чистотеПодушки с наволочкой белой...Следя за супом на плите,Она с кухаркой подружилась,И та в нее почти влюбилась.Меняет Ольга простыниБольного нежными руками,А руки те в былые дниЛишь в пяльцах тонкими шелкамиУмели шить, и нет при нейНепоэтичных мелочей.вернуться

6

Ваша бедная матушка (франц.).

вернуться

7

Тетушка (франц.).

вернуться

8

Вон! (франц.)