– Ты не мог бы посидеть с ней вдвоём, а я бы пока сбегала в магазин. Мне нужно будет завтра кое-что приготовить – послезавтра на работу.

– А? – оглянулся на неё парень, видимо, отвлекаясь от каких-то своих невесёлых мыслей. – Что? Магазин? На работу? – его «тюльпаны» начали распахиваться. – Какой магазин? Какую работу? Не морочь мне голову. Думай, что говоришь.

– То есть, что значит «думай»! Мне нужно за продуктами!

– Вызывай такси. Мы едем в «Марк и Спенсер».

Глава 61

Необходимость

В этом «бутике продуктов», который Жаклин всегда обходила стороной из-за дороговизны, у Александра всю дорогу сердце кровью обливалось при виде того, как Дэлли с каждым понравившимся йогуртом, с любой конфетой, с какойто мелочью подходила к маме и спрашивала: можно ли ей это взять. Мужчина действительно боялся опуститься до заигрываний, но всё равно не выдержал. Он просто сдался, чувствуя, что не готов ещё к таким тяжёлым, суровым испытаниям.

– Дэлли, смотри, – взял он в руки их тележку и, пройдя вдоль ряда, закинул в неё всё, что попадалось под руку. – Вот как надо. Если ты будешь так много спрашивать у мамы, – подъехал папа к обалдевшему ребёнку, – мы и до ночи не управимся. Поэтому кидай в тележку всё, что понравится, поняла?

Девочка явно ничего не поняла, но тем не менее с готовностью кивнула. А Жаклин уже перестала обращать внимание на то, что папочка начинал баловать дочь, поэтому полностью сосредоточилась на ценниках и прейскуранте – ей действительно необходимо было купить много чего.

– Мама, – в один из моментов, воспользовавшись тем, что Александр уже кто-то позвонил, и он ходит между рядами и приглушённо покрикивает в телефон, спросила Дэлли, – а дядя кто?

Жаклин, развернувшись к дочери, в растерянности закусила губу и сжала кулачки, потом забегала глазами по прилавкам, после чего оглянулась на Алекса – помощи ждать было неоткуда.

Девушка даже задохнулась от того, что собиралась сейчас сделать, но, выдохнув, всё-таки решилась.

– Как, а ты разве не поняла? – невинно захлопала она глазами, опускаясь на присядки перед дочерью. – Ой, извини, а я думала, ты уже догадалась, – картинно всплеснула руками мама. – Это твой папа. А ты его не узнала, да? – принялась тараторить Жаклин как ни в чём не бывало.

– Папа? – сдвинул брови ребёнок.

– Ну да, твой папа. Помнишь, я тебе говорила, что он не приходит за тобой в садик, и его нет с нами, потому что учится далеко? Вот теперь он закончил учиться и будет работать и жить с нами. – Жаклин очень старалась делать такие интонации, будто то, что папы учатся, а потом приезжают, случается сплошь и рядом. Это обычная практика. Она принялась гладить маленькое плечико дочери нежно и успокаивающе.

Девушка понимала, что сейчас рискует, но почему-то не чувствовала этого риска. Не было у неё ощущения, что представляя Дэлли её папу, она отдаёт под удар маленькое сердечко. В Алекса как в отца Жаклин верила всегда. Как и в Кирка. Её мозги упорно отторгали как нечто чужеродное мысли о том, что МакЛарен, узнав о дочери, в состоянии бросить её хоть при каких бы то ни было обстоятельствах. Такая история не про него. Не могла Жак придумать что-нибудь такое, что в силах заставить или вынудить, парня отказаться от Дэлли, от члена клана Бикстер, в конце концов. Не существовало такого в её мире, шкале понятий и системе ценностей.

Дэлли нахмурилась ещё сильнее. Она хотела было спросить: нужно ли ей называть этого выучившегося дядю папой, но что-то её остановило. Наверное, она просто пока ещё не знала: какие они, папы.

– Он просто будет жить с нами и всё, – подбодрила мама.

– И всё?

– И всё. Ничего страшного. – Жаклин так и тянуло спросить: «А тебе он понравился?» и услышать тот самый заветный ответ, но до этого было ещё ой как далеко.

Ну и, конечно же, небольшого инцидента не удалось избежать у кассы. Девушка по привычке попыталась расплатиться своей карточкой, но Алекса всего аж затрясло при виде этой милой картинки.

– За кого ты меня принимаешь? – процедил он сквозь зубы. Бесенята в его глазах, все сплошь одетые в костюмы от Бриони играли в шашки черными и белыми бриллиантами размером с куриное яйцо, (белые выигрывали!), а один, судя по всему, самый богатый, достал из золотого портсигара папироску и, подпалив золотой Zippo стофунтовую купюру, прикурил от неё.

Как сложилась их дальнейшая судьба, и кто выиграл, Жаклин узнать не успела – у неё зазвонил телефон. Увидев имя на дисплее, девушка заулыбалась.

– Алло, Роберт? – приняла она вызов и приложила аппарат к уху. – Привет, я – хорошо, а ты как? – Жаклин посмотрела на свои ноги. – Когда мы сможем встретиться? Мне хотелось бы с тобой поговорить. – И в этот момент девушка подняла взгляд на МакЛарена, ожидая увидеть в его глазах всё тех же бесенят, но уже тыкающие иголками в куклу Вуду подозрительно смахивающую на её знакомого педиатра.

Но её ждало разочарование. Последний раз настолько чужим и отстранённым она видела Александра разве что только на том их первом ужине в Глазго. Перед ней стоял человек, которому совсем не до шуток и дразнилок. Чужой человек. Примерно таким, по представлениям Жак молодой мистер МакЛарен бывал у себя на работе за столом в кабинете.

«Что ответственность с людьми творит», – подумала женщина и, рассеянно договорившись с Робертом о встречи через неделю, отключилась.

Даже не смотря на успехи у дочери, из магазина Александр вернулся задумчивым и грустным.

Кроме всего прочего, наступала пара прощаться – приближалась ночь. Парень ходил по квартире за Эдельвейс, как привязанный, а за ним, как привязанная, ходила Сула.

– Я сейчас буду читать Дэлли книжку и укладывать спать. А ты иди, – мягко погладила своего мужчину по плечу Жаклин после того как они выпили все вместе чаю с купленными бисквитами. – Тебе нужно побыть одному.

– Да-да, – закивал парень, ощущая внутри какую-то нехорошую, противную, сладко-тревожную пустоту. Но, тем не менее, поднялся с дивана и взял с кресла свой бомбер. Он долгим задумчивым взглядом посмотрел на Дэлли, пытающуюся раскрасить треугольники в книжке так, чтобы не совпадали цвета рядом, и, увидев, что девочка совершенно не обращает на него никакого внимания, двинулся на выход.

Его ждала ночь. Первая ночь в статусе отца. Та самая, которую он начал бояться ещё днём.

«Отец!» – вспоминал он своего родителя, сидя в полной темноте в квартире Кирка. Александр вошёл сюда и, не разуваясь и не зажигая свет, в отрешенности и опустошении тяжело опустился в кресло. Как сделал бы это столетний, дряхлый старик. Проследив в этот момент за собой словно со стороны, он почему-то пожалел, что сейчас его таким не видит Жаклин. А поняв, что хочет вызвать жалость, очень сильно разозлился и взял себя в руки.

Парень всегда чувствовал, что Кирк ему неплохо заменяет отца, хоть после последних событий это и казалось каким-то даже странным и неуместным.

«Чушь какая-то. Причём здесь Кирк? Эта девочка моя кровь и плоть». – Перед его глазами встала Эдельвейс. Наверное, даже встретив её где-нибудь в Аргентине на улице или в пустыне Монголии, он не смог бы пройти мимо и не задержать на ней свой взгляд.

«Чёрт бы меня подрал», – сжал челюсти Александр и, облокотившись о колени и запустив руки в свои жёлто-пепельные вихры, сгрёб полные жмени волос. Он ужаснулся насколько ему, оказывается, не хватает сейчас отца. Родного. И всегда не хватало. Он бы показал ему Дэлли, посмотрел: как отец берёт её на руки, как улыбается ей, как позволяет маленьким ладошкам прикасаться к своему лицу. Ему нужна была модель поведения родителя мужского пола и если раньше казалось, что он лишился её уже будучи вполне взрослым, то сейчас стало понятно, что произошло это почти в том возрасте, когда он только мог бы начать перенимать опыт отцовства. И опять появился повод в очередной раз разозлиться на родителя.

– Чёрт, – стукнул по коленке Александр.