– Сажай её вот сюда, – прошла, отодвинула она стул. Папа посадил дочь за стол. – Ты будешь картошку вместе с ней? – спросила его Жаклин, разворачиваясь к кастрюле на плите и оглядываясь.

Александр, который, судя по всему, теперь собирался отрывать взгляд от своего ребёнка только лишь в случаях угрозы цунами, схода лавин, выхода Темзы из берегов и иже с ними, распахнул на девушку свои «тюльпаны» так, будто с таким же успехом мог спросить у неё то же самое. Но всё-таки интонациями девушки-робота из навигатора ответил:

– Да, – и кивнул как болванчик.

Они ели друг напротив друга с одинаковыми лицами во всех смыслах. Дэлли не могла понять: почему это этот высокий дядя-гость удостоился чести в первое же посещение сесть с ними за стол. На лице Александр же удивление, судя по всему, застыло уже по умолчанию и априорно.

Глава 60

Еда

А Жаклин, смирившаяся к этому моменту наконец-то со своей радостью, теперь сосредоточилась на растерянности. Александр застал её врасплох, и она совершенно не знала: с чего начать, чтобы поспособствовать его сближению с дочерью. Кроме времени, которое, конечно же, было необходимо, скорее всего, понадобятся ещё и мозги.

Вообще-то для девушки уже сделалось привычным продумывать ситуацию или присутствие какого-нибудь человека у них в доме так, чтобы как-то его использовать.

Cейчас она, допустим, с удовольствием оставила бы папу с дочкой знакомиться и дальше, а сама в это время сгоняла в магазин. Но Жаклин боялась, что Дэлли не останется с Алексом даже в присутствии Сулы и поэтому мысленно зачеркнула у себя в голове такую попытку.

Девушка понимала, что для начала их необходимо хотя бы познакомить, но представлять дочери её отца как некоего «мистера МакЛарена» у неё язык не поворачивался. Она надеялась, что Дэлли ещё слишком мала и сможет принять без множества вопросов и излишнего недоверия продолжение той самой истории о папе, который учился далеко и о том, что он хороший, не смотря ни на что.

«Тем более, что это абсолютная правда». – И как бы в подтверждение своих мыслей Жаклин, проходя сзади Алекса, на ходу пригладила ему волосы на макушке и поцеловала туда же, скосив взгляд на дочь.

Но та в это время уже была полностью поглощена содержимым своей тарелки, которое, сколько ни смотри на него, сколько ни гипнотизируй, никак не убавляется, если его не кушать. А кушать Дэлли не очень хотелось. Поэтому, как верная дочь своего отца она тут же решила использовать ситуацию с этим привилегированным дядей с пользой для себя. Если уж он угощается их картошкой, то пусть тогда приносит пользу обществу.

– На, – заметив, что он ест картошку без хлеба, взяла девочка из вазы-этажерки хлебную палочку и положила перед мужчиной. – А то мама будет волноваться, – ребёнок явно решил обозначить, что не он один здесь плохо кушает и может вызвать волнение мамы. А если получится, то и полностью переключить внимание родительницы на аппетит дяди.

– Спасибо, – принял палочку Александр и даже улыбнулся. Но переварив в голове слово «волноваться», поднял глаза на Жаклин.

– Дэлли у нас очень плохо кушает, и я поэтому волнуюсь, – пояснила женщина.

– Правда? – тут же оживился и взметнул бровями Александр. – А я вот хорошо кушаю, – и в доказательство откусил сразу половину хлебной палочки.

Девочка застыла с открытым ртом.

– Дядя Роберт так не может, – прошептал ребёнок.

– Дядя Роберт? – опять типа удивился мужчина. – Это странно, ведь дядя Роберт у нас герой!

– Нет, – неловко мотнула головой Дэлли, – Он врач, как и мамуля.

Александр уже что-то слышал об этом от Эшли, но всё равно даже немного подскочил на стуле. Потом застыл, а после поднял взгляд на Жаклин, по которому она тут же заподозрила, что парень начинает приходить в себя.

«А другой профессии ты найти не могла?» – вопили его глаза.

– Педиатр, – подмигнула Жаклин обоими глазами и состроила дурашливую гримаску.

Александр на мгновение зажмурился, но тут же быстро оживился.

– Ну, что же, – вернул он внимание на картошку. – Я, слава Богу, не педиатр, и поэтому ем так. – Он отложил ложку и, взяв пальцами кусок мяса, обмакнул его в соус от картошки, отправил себе в рот и принялся смачно чавкать.

Дэлли уставилась на него с ужасом, как на смертника – поведение дяди начинало выходить из-под контроля. Не ровен час, мамуля очень сильно расстроится и будет долго переживать. Поэтому Дэлли тут же перевела на неё умоляющий взгляд.

– Александр, что ты делаешь! – не заставила та себя ждать слишком долго.

– Нет, тебе нужно, чтобы она ела, или ты предпочитаешь и дальше волноваться? – развёл руками мужчина. – Дэлли, бросай эту ложку, ложками едят только неудачники, – дал он отмашку рукой дочери.

Девочка весело заулыбалась и тут же послушно отбросила ложку от себя.

– Во-о-от, – подбодрил её папочка. – А теперь делай как я. – На этот раз он взял руками кусочек картофеля и, так же обмакнув его в соус, отправил себе в рот и принялся с аппетитом жевать.

Дэлли с ужасом и интересом посмотрела в свою тарелку.

– Смелее, – посоветовал ей папочка.

Эдельвейс вонзила три пальчика в картошку и взяла один кусок.

Тёплая, мягкая, скользкая картошка в жидком жирном соусе, это не то, что твёрдая холодная металлическая ложка. Ребёнок сначала поигрался куском пищи, потом поводил пальцами в соусе, после чего всё-таки взял и отправил его себе в рот. Начиная жевать, девочка уже не могла держать руки от своей тарелки и опять запустила туда пальчики. Пока она прожевывала первую картофелину, её ладошка уже сжимала следующую, превращая кусочки в пюре.

Мама смотрела на всё это, как на фильм ужасов.

– Вкусно? – спросил папа у оживившегося ребёнка. – То-то же, – подмигнул он и растянулся в улыбке.

Дэлли только лишь кивнула головой и отправила себе в рот то, что вылезло у неё сквозь пальцы.

– А теперь делай так, – улыбнулся Александр и облизал свою ладонь от основания до кончиков пальцев

Дочь засмеялась и начала тоже облизывать свою руку, не переставая счастливо улыбаться.

«Может, если им включить мультики, они посидят вдвоём, а я всё-таки сгоняю за покупками? Завтра один день остался, а потом на работу – нужно что-нибудь приготовить», – чтобы не упасть в обморок и не пойти сединой от этого душераздирающего зрелища и от вывода, что теперь у неё в доме два ребёнка, отвлекала себя мыслями Жаклин.

Дэлли съела все кусочки у себя в тарелке, и оставила только соус. Но ей настолько сильно хотелось тоже облизать тарелку, как только что это сделал их весёлый гость, она такими щенячьими глазёнками смотрела на него, что тот не выдержал и, выпив основную массу соуса из её тарелки, остатки для облизывания отдал ей.

– Она твоя, – кивнул он на тарелку, – Надери ей задницу.

– Александр! – взвилась Жаклин.

– Хи-хи, задницу, – повторила Дэлли, ехидно по-детски улыбаясь и прикрывая рот ладошкой.

– Дэлли! – Жаклин в изнеможении плюхнулась на свободный стул. Она начинала что-то в себе нащупывать, какое-то давно забытое чувство, где-то такое уже с ней случалось, нечто подобное она уже испытывала. Вот-вот девушка должна была его вспомнить. И может быть, даже пока дочь оближет-таки свою тарелку.

«Счастье? – очень робко, как бы боясь обознаться, спросила себя Жаклин. – Неужели оно?»

Дэлли отставила свою вылизанную тарелку и чуть ли не в прямом смысле лоб в лоб столкнулась с тем ужасающим фактом, что чистая здесь теперь только тарелка. А умываться Дэлли любила, поэтому мама отправила её в ванную одну, боясь, что вместе с папой они устроят там заплыв за буйки.

– Ты точно с ней на заигрываешь? – спросила девушка, когда они с Алексом остались на кухне вдвоём.

– Я не знаю, – сказал тот с такой усталостью и болью в голосе, моя руки под краном на кухне, что Жаклин не стала продолжать. Она хотела подойти и обнять мужчину, но не решилась. У неё были дела понасущней.