Жаклин отшатнулась от слов мужчины как от пощёчины и закрыла рот ладонью, сдерживая крик.

– Вот, – Чарльз опять потянулся к ноутбуку, выдернул из гнезда флеш карту и бросил её жене в лицо. Та заслонилась руками, но флэшка всё-таки попала ей в щёку и отскочила куда-то на пол. На экране фотография сменилась картинкой с изображением пустыни точь-в-точь как в фильмах Тарсема Сингха, а мозг девушки принялся хвататься за соломинку.

– Я тебе не верю, – кинулась она к клавиатуре чтобы проверить: может, МАкЛарен всё-таки нашёл её на Фейсбуке и скинул фотки, а Чарльз их обнаружил, скачал и мелет всякую чепуху.

Девушка лихорадочно открывала нужный сайт, упорно игнорируя тот факт, что ещё с самого начала закрыла свою страничку от действий посетителей, да и не стал бы Алекс выкладывать такие фотки прямо на страничку. И только успел открыться нужный аккаунт и показать, что никаких фоток там нет, как её мысли перебил Чарльз.

– Ты мне не веришь? – принялся он медленно подниматься с кресла. – Ты мне не веришь?! – сделал он шаг к жене. – А ему ты веришь?!

– Чарльз…

– Значит, мне ты не веришь, а ему ты веришь! – мужчина толкнул девушку на диван, и она опрокинулась на спину. К хозяину тут же кинулась Сула.

Собака легонько хватанула его за ту самую руку, которой он только что толкнул её хозяйку, и тут же отпустила, как бы предупреждая, что ещё раз, и она вцепится так, что будет ранка. Не исключено, что глубокая. Очень.

Тогда Чарльз схватил упирающееся изо всех сил животное за ошейник и поволок в ванную.

Затолкав его туда, он закрыл и защёлкнул дверь, надеясь, что Сула не догадается нажать на ручку.

Когда он вернулся в гостиную, Жаклин там уже не было. Девушка стремглав кинулась в кабинет и закрылась там, придерживая дверь плечом, хоть и понимала, что это бесполезно. Спустя несколько секунд супруг её догадку подтвердил. Только лишь пару раз толкнув дверь, с третьей попытки он налёг на неё и тут же распахнул, а Жаклин отлетела к шкафам с литературой. Полки зашатались, книги с грохотом посыпались на паркет, в ванной бешено заскреблась и заскулила Сула. Жаклин поняла, что собака по своему обыкновению улеглась на пол и царапает когтями нижний угол двери.

А в это время Чарльз подлетел к жене и толкнул её на диван.

– Чарльз, – попыталась примирительно поговорить с мужем девушка, даже не обращая внимания на то, что, толкая и опрокидывая, из неё уже три раза кряду вышибли почти весь дух, которого и так оставалось не столь уж много. Она выставила перед собой руки, как бы отгораживаясь от мужчины.

Очень быстро поймав жену за оба запястья и рывком развернув её вдоль диванного сидения, мужчина повалился сверху и вытянул ей руки над головой.

– Пус-с-с-сти! – начала вырываться и трепыхаться Жак, отворачивая лицо от ненавистного ей человека и его запаха перегара. – Пусти, Чарльз!

– Значит, ему ты веришь… а мне… нет, – как в бреду тем временем повторял тот. Он сильнее навалился на девушку одним боком, придерживая её туловище, а свободной рукой дотянулся до её ширинки. – Так ты у нас, значит, молоденьких любишь, – расстёгивая ей молнию на джинсах и стаскивая с девушки брюки вместе с трусиками, Чарльз больно процарапал ногтем большого пальца ей по бедру. – Ну, так я тоже… Жак, я тоже… очень люблю молоденьких. Хочешь… я покажу… как трахал… аспиранток? – выговаривал мистер Рочестер, задыхаясь и прерываясь от усердия, с каким удерживал супругу и одновременно спускал ей джинсы до колен. – Сейчас… – он отпустил ей руки, и Жаклин тут же рванулась было из-под него, но муж мгновенно схватил её за талию и задержал, тем более, что ей со спутанными ногами было очень не удобно двигаться.

– Чарльз, пусти меня, пожалуйста, – взмолилась Жаклин. У неё в глазах выступили слёзы.

– Я тебя отпущу, – кивнул тот, кратко взгляну жене в лицо. Он, опять уложив её на диван, очень сильно и больно надавил ей одной рукой на грудь, а второй приподняв её ноги, подставил под них свои плечи и уже принялся заламывать конечности ей к груди, то есть складывать девушку пополам. – Но только… чуть… позже. Вот сейчас покажу… – Жаклин как могла упиралась ногами и руками и пыталась отодрать от своей груди его руку, но очень быстро ослабла и только лишь дала себе первую передышку, Чарльз тут же сложил её пополам, – … и отпущ-щ-щу. Фух-х-х… – удерживая жену в такой неудобной позе и пользуясь тем, что она спутана, он одной рукой придерживал её ноги так, что она с трудом дышала, а сам расстёгивал свою ширинку. – Сейчас я тебе… всё-ё-ё-ё покажу, – бормотал он себе под нос, предусмотрительно отстранившись, чтобы супруга не могла дотянуться до него руками, а значит, и ногтями. – Сейчас…

Жаклин, с таким-то адреналином в крови, накрыло состоянием, при котором чувствительность очень сильно притупляется. Но, тем не менее, момент, когда он вошёл в неё, она всё-таки почувствовала. Правда, это было всё, что она смогла ощутить – сил не осталось никаких, и девушка громко, навзрыд, заплакала от бессилия и обиды. Она уже молилась только о том, чтобы всё это быстрее закончилось.

А Чарльз, будто назло, никак не мог кончить. Его отвлекали всхлипы и сопли супруги. Разражаясь всё больше на женщину и злясь на перспективу своего возможного фиаско, в какойто момент ему очень хотелось ударить Жаклин по лицу, но он вовремя вспомнил об обещании Алекса, и от греха подальше решил сдержаться. А вот исполнять супружеский долг – это обязанность каждой жены. А ведь Жаклин ему пока что ещё жена.

– Я… их…вот… так…вот… трахал… дорогая, – приговаривал он после каждого толчка. – Вот… так… вот… – наконец, абстрагировавшись от рыданий под ним, да ещё и с помощью воспоминаний о своих похождениях с аспирантками, Чарльз пришёл к концу. Кратко застонав, он повалился на жену как куль, придавив её своим весом. Но тут же быстро вышел из неё и перекатился на бок рядом.

Под конец, от унижения и неудобной позы у девушки сил не осталось совсем. Даже на слёзы. Но только лишь почувствовав, что её уже не удерживают, она потихоньку, еле-еле, но всё-таки начала отползать. Ей очень хотелось оказаться сейчас где-нибудь в Антарктиде или на Луне – главное подальше от этого мужчины. Поэтому она ползла до тех пор, пока не свалилась с дивана. Там, на полу, сидя и всё ещё всхлипывая, Жак принялась натягивать на себя джинсы с трусиками.

Справившись, девушка так же медленно поднялась и на ватных ногах, с не застёгнутой ширинкой, поплелась из кабинета, держась руками за стены и косяки дверей.

– Дура, – прозвучало ей вслед.

Она вздрогнула и на миг остановилась, но тут же двинулась дальше. С перерывами на отдых дойдя до ванной и выпустив оттуда Сулу, она сама там заперлась, разделась, выкинула в мусор джинсы с трусиками со следами спермы Чарльз а и встала под горячий душ.

Её трясло. Всю. Слёзы опять полились градом, словно вода из разбрызгивателя, но боль не шла на убыль. И даже наоборот – по мере того как Жак приходила в себя, волной горя её накрывало всё плотнее и тяжелее. Девушка рыдала до рвоты, до судорог во всём теле. Но этому она была только рада – ей так хотелось смыть с себя и из себя всё в слив. Там всему этому было самое место. Туда же, кстати, из неё всё ещё вытекала и сперма мужа.

Обида душила, сжимала горло мёртвой хваткой и не давала дышать. Жаклин судорожно хватала ртом воздух. Она уже доходила до какого-то отчаяния, не зная, куда деться от этой всепоглощающей, раздирающей боли.

Рыдания иссякли только лишь вместе с последними силами. Полностью выжав себя всё до капли и физически и морально, Жаклин буквально выползла из душа и прошла в гостиную – Чарльза уже нигде не было видно – и, кое-как расстелив постель, замертво рухнула и уснула тут же с мокрыми волосами.

Но спала она плохо и тревожно. Постоянно просыпалась и ворочалась. Ей снились разбившиеся зеркала. Она брала зеркало и вешала его на гвоздик, но как только отворачивалась, оно падало и разлеталось на мелкие осколки. Она опять где-то находила целое зеркало и опять вешала его на этот же гвоздик, но он в который раз обламывался, и зеркало в который раз падало и разбивалось. Устав ещё и от этого, Жаклин проснулась окончательно.