В ночном клубе «COCOON» все протокольные мероприятия закончились, и началась обычная дискотека. Под такую заводную сексуальную музыку, Александр в своей беленькой сорочке с закатанными по локоть рукавами делал с Жаклин всё, что хотел. Ну, почти.

Она в его руках напоминала живую податливую куклу. Влюблённую и отзывчивую. Он, то приподнимал её и кружил в воздухе, то прижимал, то наоборот отталкивал и ловил на расстоянии руками, то хватал за талию, то за шею, то за плечи, несколько раз успел легко поцеловать. Но больше всего ему понравилось носом отодвигать треугольный вырез её свитерка и целовать там оголившуюся ключицу. Это было в духе его сегодняшнего настроения.

А тем временем толпа вокруг, уже успев хорошенько рассмотреть и запомнить своего аукциониста, с интересом наблюдала за ним и за той, которая смогла заполучить в свою «частную коллекцию» такой шедевр. Александр видел, что привлекает внимание, но стойко выдерживал одну и ту же манеру поведения, не начиная играть на публику, но и не зажимаясь от того, что его рассматривают и иногда даже откровенно любуются. Он всё так же зарывался руками Жаклин в её «пружинки» на затылке и всё так же, прижимал девушку за ягодицы к своему паху.

– Святые угодники, я как представлю: ты в моей квартире и в моей постели, – шепнул парень ей прямо в ухо. – М-м… когда у тебя выходной? – продолжил он разговаривать, слыша, что песня начинает стихать.

– Двадцать седьмого, в понедельник.

– Ещё два дня и мы вместе?

– Ещё два дня, – закивала Жаклин и быстро-быстро заморгала. – Кстати, а где ты научился так лихо вести аукционы? – песня закончилась, и они остановились.

– Оу, малыш, ты меня ещё плохо знаешь, – промурлыкал Алекс. – Я многое умею, – он самодовольно скривил губы. – Очень многое. А аукционы я вёл ещё в школе. И толпа там была, кстати, гораздо больше чем здесь.

– И что же выставляли на торги у вас в школе? – наклонила девушка голову а-ля Сула.

– Дни прогулов, – начал отгибать пальцы юноша, – результаты тестов, индивидуальные работы школьников, места в экскурсионных поездках.

– И дорого это всё продавалось?

– Расплачивались не деньгами, а конфетами.

– Конфетами?

– Угу.

– В килограммах?

– В штуках. Как сейчас помню: пятьдесят конфет стоило прогулять один урок истории.

– И учителя на это соглашались? – уже заиграла следующая композиция, и Жаклин начала двигаться и потихоньку пятиться задом вглубь танцпола.

– Конечно! Это же тоже благотворительный аукцион – все конфеты отправлялись в сиротские приюты и церковные благотворительные обеды для бродяг, – Александр мелкими шашками последовал за ней.

– Так вот вы где, – прозвучало откуда-то сбоку.

Пара одновременно обернулась на голос – рядом стоял Кирк, и его под ругу держала Матильда. Оба улыбались.

Жаклин в первое же мгновение растерялась. Она только-только расслабилась по-настоящему, только начала надеяться, что этот «неандерталец» их сегодня не тронет, а потом, даст Бог, может быть, и совсем смирится, но, судя по всему, не судьба.

Ну и раз уж выяснение отношений неизбежно, девушка как можно быстрее попыталась собраться и вернуть все свои настройки, которые старательно культивировала в себе последние две недели.

Но только лишь она намерилась улучшить момент, чтобы показать мистеру Бикстеру, что её тошнит и намекнуть, что это токсикоз, но остановилась. Что-то здесь было явно не так. Чем дольше она смотрела на Кирка с матильдой, тем отчётливей ощущала какую-то непонятную энергетику, исходящую от этой пары. Какое-то странное настроение. На мгновение девушку охватило чувство дежавю.

Она уже когда-то была точно в такой же ситуации, да-да была. Жаклин нахмурилась и прислушалась к себе. И вот тут в голове у неё промелькнуло очень короткое видение. Буквально молниеносное. Она увидела, как её университетская подруга Лизи подходит к ней со своим, как впоследствии оказалось, будущим мужем – Гектором Элмэрсоном со стоматологического факультета. Влюблённые тогда переживали бурный роман, и будущая счастливая невеста решила познакомить Жаклин с владельцем своего сердца. Вот! Вот именно такое же настроение сейчас витало вокруг их четвёрки.

На мгновение замешкавшись от этого воспоминания, Жаклин сморгнула и чуть зажмурилась, а когда опять открыла глаза, то увидела стоявшую перед ней пару уже в ином свете. Вот так рядом и под ручку Кирк с мисс Гаврош смотрелись точь-в-точь как семейная чета. Они будто отзеркаливали друг друга. Во всём. В манере подачи себя, в настроении, в осанке, да даже в улыбке.

Тильда была существенно ниже Кирка, но ровно настолько, чтобы хорошо оттенять и дополнять его стать. А он всё время держал голову слегка наклонённой к женщине так, что, если бы это не был Кирк, можно было бы подумать, что он к ней льнёт. И в этот момент Жаклин поняла, что энергетика, исходящая от этих двоих, была ей ни не понятна, а не привычна и полностью нереальна. И по той простой причине, что речь шла о том самом Кирке, который пару недель назад почти признался ей в убийстве двух человек. Его новая ипостась явно влюблённого мужчины оказалась очень и очень неожиданная, и, если так можно выразиться, «сидела» на нём, как на замурованной двери колокольчик.

– Ну, как, вы хорошо проводите время? – получив их внимание, тем временем спросил мужчина и, взяв Алекса повыше локтя и потянув его на себя, как бы предложил их четвёрке уйти с территории танцпола. И не дожидаясь ответа, продолжил: – Жаклин, – он нарочито целенаправленно повернулся именно к девушке, – разреши представить тебе мою хорошую знакомую – мисс Матильду дэ Жюдальер Гаврош.

Кирк и Тильда после этих слов переглянулись так, что Жаклин чуть ли не закричала: «Джон и Мэри, сидящие на дереве».** Этого не должно было случиться, этого не могло произойти по определению, это противоречило всем правилам и законам, это не представлялось возможным ни по одной из выведенных формул теории вероятности, но «Будь я проклята, если между ними не чувство! И ес-ли-э-то-не-лю-бовь», – Жаклин произнесла это по слогам про себя и зависла.

– Тильда, познакомься, – ни с того ни с сего заговорил Александр. – Это моя девушка Жаклин Фортескью. Она врач.

После его слов дядя и племянник переглянулись.

– Мне очень приятно, Матильда, – на автомате первой протянула руку Жаклин.

– Можно просто Тильда, – пожала протянутую ладонь дама и доброжелательно улыбнулась. – И мне тоже очень приятно.

– Ну, вот и познакомились, – расплылся довольством Кирк. – Я очень рад. Жаклин, как тебе, кстати, сегодняшний вечер у Кэма? Я должен попросить за него прощения и извиниться – ему пришлось отъехать ненадолго.

– Оу, мне очень понравилось, – дежурными интонациями отозвалась доктор Рочестер. – Здесь очень мило и нескучно.

– Что же, Прайс будет польщен, когда я передам ему твоё впечатление, – великосветски проговорил мистер Бикстер. – Дорогие дамы, – завёл он ладони за спины Жаклин и Матильды, – я искренне прошу меня извинить, но всё дело в том, что мне очень, – мужчина улыбнулся, – очень нужно перекинуться словом с моим племянником. Боюсь, что в последнее время он настолько занят, и не исключено, что эта ситуация пойдёт по нарастающей, – стрельнул он глазами в Жак, – и даже до такой степени, что скоро без личного секретаря к нему на аудиенцию будет не попасть. Поэтому, позвольте я использую момент и уединюсь с ним в кабинете на пару слов? С вашего позволения, разумеется. Жаклин, Тильда – самая интереснейшая и умнейшая женщина Парижа, – мужчина взял и поцеловал руку мисс Гаврош, а та улыбнулась и в притворном несогласии закатила глаза. – Рекомендую её тебе как собеседницу.

– С удовольствием, – Жаклин улыбнулась, а вернее просто растянула губы, поскольку улыбка её глаз не коснулась.

«С удовольствием послала бы тебя с твоей Тильдой подальше», – закончила она про себя.

*

– Ты что же это думаешь, друг мой, ты Бога за яйца взял? – процедил Кирк, только лишь они с Александром переступили порог кабинета Кэмерона.