– Я долго буду ждать вашего хозяина? – почти выкрикнула она и разогнала рукой пар изо рта. – Позови его, слышишь? Я с тобой разговариваю, ты, истукан монолитный, – засовывая руки глубоко в карманы своей зимней плащевой куртки и притопывая на месте от холода, тем не менее, наступала она на охранника. – Я никуда отсюда всё равно не уйду, – вещала женщина на всю FitzroyStreet. – Я буду здесь ждать у двери или Алекса с Жаклин Рочестер, или владельца этого притона, – вынула она руку из кармана и указала пальцем на двери клуба.

В это самое мгновение они распахнулись, и на пороге показался Кэмерон Прайс в сером длинном, красивом и дорогом плаще на шерстяной подстёжке.

– А-а– а, – открыв рот, радостно протянула Мэри, – а-ха-ха, – она даже слегка засмеялась. – Ну, конечно! И как я могла не догадаться! Это Вы!

– И вам здравствуйте, мадам, – импозантно поклонился Прайс, приподнимая тремя пальцами над головой несуществующую шляпу. Другой рукой он уже вынимал из кармана плаща ключи. – Машину, – кинул он их охраннику.

– Слушаюсь, сэр, – громко отчеканил парнишка и, поймав брелоки на весу, бросился к стоянке. В этом клубе гаража не было, поэтому даже машина владельца стояла вместе со всеми на парковке заведения.

– Да, мадам, это я.

– Разумеется! Как я могла не догадаться! Кто же ещё прикроет эту распутницу – мою невестушку с этим пакостником Александром.

– Мадам, выбирайте выражения, – посмотрел на неё мужчина из-под несуществующих очков.

– Я для Вас выберу выражения, можете даже не сомневаться, – погрозила ему пальцем Мэринэлл. – Я их так выберу! Вы мне потом до-о-о-олго будете доказывать, что не сводник и не сутенёр.

– Мадам! Я бы попросил Вас! – немного натянул интонации Кэмерон.

– Что? Что Вы бы попросили меня?

– Уж коль Вы находитесь у дверей моего заведения, могу я попросить Вас напомнить мне ваше имя, – спросил он уже более миролюбивым тоном.

Мэри задумалась. Естественно, этот мерзкий, низкопробный человечишка не стоил того, чтобы знать размер её ботинок, но она-то считала себя законопослушной гражданкой своей страны и опускаться до его плинтусного уровня не желала. Поэтому сочла его просьбу весьма законной и снизошла до ответа.

– Мэринэлл Уитни. Но все зовут меня просто Мэри.

Кэмерон великодушно улыбнулся.

«Она понимает разумные доводы, – щёлкнуло у него в мозгах. – На этом можно сыграть».

– Я – не все, мадам. Я буду звать вас Нэлли, – опустил он подбородок в небольшом импозантном поклоне.

– Пф-ф-ф… – женщина медленно отвернула голову в сторону, желая скрыть, что индивидуальное обращение ей понравилось.

– Итак, Нэлли, могу я узнать цель вашего настойчивого желания видеть мою скромную персону? – Кэмерон поспешил отвести громы и молнии от Алекса и Жаклин.

В этот момент подъехал охранник на его Мерседесе и, остановив машину пассажирской дверцей аккурат позади Мэри, вышел из авто и передал ключи хозяину.

– Спасибо, Алан, – весьма вежливо и по-свойски поблагодарил его Прайс. Это не ускользнуло от внимания претендентки в посетительницы его клуба.

«Надо же, – нехотя подумала она, – иногда ведь даже может быть человеком, если хочет».

Но вслух сказала совершенно другое.

– Мне ваша персона, достопочтенный сэр, в скромности которой, кстати, у меня имеются нешуточные сомнения, абсолютно безынтересна. Я хочу видеть Жаклин, которая, судя по всему, сегодня здесь, – ткнула она пальцем в стену здания клуба. – Развлекается с этим молокососом Александром.

– Что заставило Вас так думать?

– Это к делу не относится. Скажете, что их здесь нет? – ехидно вздёрнула брови Мэринэлл.

– Их здесь нет.

– Правда? А кто же тогда приехал на его машине сюда? – ткнула она тем же пальцем теперь уже в Q7, стоявшую на углу в тени раскидистой лиственницы.

«Чёрт бы тебя подрал, – заскрипел зубами Кэмерон. – Эх, и чего только не сделаешь ради этого чудесного шотландского палаша шестнадцатого века».

– Разве? Это его машина? Уверяю Вас, мадам, Вы обознались.

– Да? Номер машины: джи, джи, пятьдесят четыре, а, эй, би. На ней он совсем недавно привозил свою однокурсницу к моей невестке для занятий.

– И что? А я на своей машине сегодня в обед возил руководителя департамента розничной торговли Великобритании и что из этого?

– Не заговаривайте мне зубы! – взвилась женщина. – Он здесь, и пока я его не увижу и не смогу убедиться, что он сюда не с моей невесткой приехал сегодня, потому как я только что звонила своему брату, и он пожаловался, что его жена очень сильно задерживается на работе, и ещё говорил, – Мэри запнулась, поняв, что потеряла мысль. – Короче, я никуда не уйду, – рубанула она ладонью в воздухе.

– Разумеется, не уйдёте. Вас увезут, – скептически сжал губы её собеседник.

– Увезут? Вот как? И кто же это, позвольте осведомиться? – скривилась в сарказме мисс Уитни.

– Или я, или полиция.

– Это угроза? – радостно заулыбалась Мэри. Было видно, что угрозы-то ей как раз на руку.

– Да Боже меня упаси, Вам угрожать, мадам. Вы член этого ночного клуба? – поднял брови мужчина. – Боюсь, что нет. У вас есть пригласительный именно на сегодняшний вечер? Боюсь, что тоже, нет.

– Ничего, я могу и здесь их подождать, – женщина опять засунула руки в карманы и, поёживаясь, подняла плечи.

– Само собой, можете, но это уже под вашу ответственность.

– Мою ответственность за что? – Мэри застыла.

– За то! На Вас уже начали обращать внимание из окон мои друзья и посетители. Ваше появление здесь порочит безукоризненную, кристальную репутацию моего заведения. Если Вы сейчас же отсюда не уберётесь, я вызову полицию. Вас арестуют за хулиганство и упекут на полгода в тюрьму в соответствии с законом Короны девяностого года, – не моргнув глазом, вменил женщине в вину Кэмерон футбольное хулиганство, как наиболее жестко караемое в Соединенном Королевстве. – А потом я предъявлю вам иск за моральный ущерб физическому лицу, и уж поскольку я по образованию юрист, мадам, то будьте уверены, Тарифную сетку компенсации вреда я выверну для Вас наизнанку! – довольно громко закончил свою речь Прайс.

Мэри даже не сразу нашлась, что ответить, и молчала. Но недолго.

– Да заявляйте на меня хоть в Гаагский суд, я всё равно никуда не поеду! – с места в карьер начала она таким же тоном, каким её собеседник только что закончил, и топнула ногой.

– Поедете, мадам, поедете, – надевал мужчина перчатки с выражением лица рубщика мяса на рынке. – Я отвезу Вас на вокзал, откуда Вы спокойно сможете уехать в свой Корнуолл, – Кэмерон подошёл к Мерседесу и открыл позади Мэри пассажирскую дверцу. – Прошу в машину.

Несостоявшаяся хулиганка замерла в позе человека, подошвы ботинок которого приклеили к асфальту, и Прайс решил придать ей ускорения.

– Сию секунду же села в машину, моль корнуолльская! – взревел он на всю улицу. Охранники заулыбались. – Ну! – сделал страшные глаза Кэмерон. У женщины отвисла нижняя челюсть, но она не двигалась с места. Прайс чуть подождал, но всё-таки устало уронил голову на грудь и тут же медленно её поднял. – Вызывай полицию, – сказал он обречённым тоном, обращаясь к одному из охранников.

У Мэри от злости и обиды задрожал подбородок.

– Хам! – захлопнула она рот и гордо, но и вместе с тем как-то мужиковато, опустилась на переднее пассажирское сиденье роскошной машины.

– Вот и умница, – тихо сказал Кэмерон, исподлобья обглядывая окрестности на предмет резонанса от его, действительно, не самой красивой выходки и захлопывая дверцу за своей пассажиркой. Он только сейчас понял во что, на самом деле, ввязался.

«Если она откажется садиться в поезд, я повезу её хоть в Корнуолл. Отступать некуда – впереди этот бесподобный палаш шестнадцатого века. Он будет мой!» – у мужчины только что слюнки не потекли.

Глава 47

Разум и чувства

«Дай мне твоё сердце малышка, твоё тело малышка, эй. Дай мне твой хороший старый фанк, твой рок малышка, твою душу малышка, эй…» – пел канадец арабского происхождения Сирил Камар, больше известный в народе как «К-Маро», которого Жаклин – большая любительница рэпа, иногда слушала и даже любила.