«Мой! Никому не отдам! – девушка глубоко и часто задышала. – Мой самый любимый, самый лучший человек на Земле! Люблю! Боже мой, как же я тебя люблю, мой милый, красивый единственный мальчик! Мой!»

А Александр, зарываясь носом ей в шею, уже буквально спрятал девушку в своих объятьях и от такта к такту всё сильнее стискивал в руках её маленькое щуплое тельце.

И вот после того как он забрался ладонями сзади ей под свитерок и, сложив руки крест-накрест, сжал в кистях её голую талию сразу выше пояса джинсов, они в танце развернулись так, что Жаклин, будучи повёрнутой лицом к входу, увидела в дверном проёме Кирка.

Мужчина стоял, замерев. Буквально застыв. К сожалению, девушка не могла достаточно хорошо рассмотреть выражения его лица, но этот окаменевший силуэт уже сказал ей о многом. А в это время ничего не подозревающий юноша провёл носом вдоль её шеи и продублировал этот же путь влажным языком. Жаклин специально сильнее откинула голову, облегчая парню доступ, и сквозь опущенные веки, как заворожённая, следила за Киоком.

Даже в таком полумраке мужчина уловил её взгляд и то ли не захотев играть с ней в гляделки, то ли сочтя, что увидел достаточно, то ли ему было просто некогда, но мистер Бикстер, не потревожив влюблённых, развернулся и вышел.

«Интересно, что сейчас будет? На что он решится?» – Жаклин со страху автоматически вжалась в Алекса, и тот обнял её за плечи и, наклонившись, поцеловал в кончик носа.

Музыка закончилась довольно быстро и, к удивлению публики, музыканты, не говоря ни слова, начали дружно снимать через головы ремни гитар и отключать аппаратуру.

Но эта зависшая неловкость длилась совсем недолго – из первой комнаты послышались тихие, несмелые звуки рояля.

Это были пробные наигрыши, разминка, но даже с первых аккордов чувствовалась уверенная рука мастера. Публика плавно, медленно, не спеша, как и подобает интеллектуальной и творческой тусовке, двинулась на звук.

За роялем сидел Кэмерон. В белых брюках, чёрно-синей рубашке в изящную тонкую светло-жёлтую полоску и в такого же цвета бабочке он выглядел даже лучше, чем на портрете в смокинге. Жаклин всегда знала, что мужчина и рояль – это очень сексуально. Но вот рояль и Кэмерон Прайс – это было что-то уже сверх её скромных возможностей.

Позу музыкант имел соответствующую той мелодии, которую наигрывал: расслабленную, непринуждённую и, можно даже сказать, вальяжную. Зайдя с МакЛареном чуть вперёд, девушка заглянула в лицо исполнителю и невольно заулыбалась: в уголках его губ играла гордая ухмылка.

Мужчина, очевидно, доподлинно знал о том впечатлении, которое производит на мягкие пластичные женские сердца сногсшибательный коктейль его вида за инструментом и его музыки. Но всё-таки глаз маэстро улыбка почти не коснулась. Что Жаклин натолкнуло на мысли об очень серьёзном его отношении к тому, что он играет, и на чём он это делает.

Исполнив вводную композицию и обеспечив себе этой приятной располагающей мелодией внимание публики, Прайс ударил джаз.

Услышав заигрывающие, интригующие аккорды джаза, Жаклин очень пожалела, что совершенно не разбирается в этом музыкальном стиле и понятия не имеет, что сейчас звучит, но музыка ей очень понравилась и даже показалась где-то знакомой. Да иначе и быть не могло, потому как джазмен исполнял знаменитейшую «Жажду» одного из основоположников классического джаза Джелли Ролла Мортона.

Девушка заметила, как некоторые слушатели начали притопывать, кивать в такт головами и двигать плечами. Но и эта мелодия тоже подошла к концу. Взяв последние аккорды, Кэмерон, как и подобает уважающему себя пианисту, сначала опустил руки на колени и только потом, уже под бурные, громкие овации поднялся со стула, и встал рядом с инструментом, положив на него ладонь. Видя, что овации не стихают, он сделал шаг навстречу публике и, сцепив руки в замок, поклонился именно в такой манере.

Жаклин пришло на ум, что так делают, кажется, дирижёры, держа в руках свои заветные палочки. Когда Кэмерон выпрямился, аплодисменты пошли на убыль. Девушка углубилась немного в толпу, потащив за собой Алекса, ей хотелось иметь как можно больше людей в обзоре, так как не исключено, что среди них сумеет затесаться Кирк. О нём она не забывала ни на минуту.

– Добрый вечер, дамы и господа, – поздоровался хозяин заведения со своими гостями уже в полнейшей тишине. – Я рад приветствовать всех вас сегодня здесь, в нашем с вами маленьком и уютном доме, – мужчина распростёр объятья, а толпа опять зааплодировала. – В «Коконе», друзья мои, – продолжил он, как только стало тише, – мы нашей маленькой, но дружной компанией праздновали много событий и дат, успехов и достижений, а иногда и просто собирались вместе, потому что очень любим друг друга и сильно соскучились, – оратор мелко-утвердительно закивал головой. – Но сегодня, друзья мои, я пригласил вас всех, чтобы отпраздновать с вами радость сбывшейся мечты. Да-да, вы не ослышались, сегодня мы празднуем мечту! Мою мечту! Я открыл магазин музыкальных инструментов.

«Интересно, какая роль отведена на этом вечере Кирку? Насколько я знаю, на инструментах он играть не умеет. И что же он здесь будет делать? Следить за нами с Алексом и всё?» – не отпускали девушку мысли о наболевшем под очередные аплодисменты.

– Ещё будучи маленьким мальчиком, – продолжал свою речь Прайс, – учеником музыкальной школы в Брикстоне, я мечтал знакомить людей с музыкой, с возможностями музыкальных инструментов, с их безгранично богатой гаммой звучания, органикой и разнообразием голосов. И вот моя мечта сбылась. – Кэмерон поднял руки вверх в торжественном, победоносном жесте. – Теперь я всё это могу. Могу рассказывать людям о том, насколько это тонкая и сложная вещь – музыкальный инструмент, до какой степени это продуманный и настроенный механизм, как он может оживать в человеческих руках и становиться живым организмом. Как с ним бывает иногда приятно поговорить, побеседовать, как многое на нём можно выразить и поведать.

Жаклин повела глазами по толпе и увидела свою старую знакомую – даму в платье коренного народа Америки. Та стояла теперь с ещё какойто леди в зелёном. На лицах обеих отражалось буквально каждое слово оратора.

– И поэтому на радостях, друзья мои, я сегодня решил устроить аукцион, – публика, во главе с дамами, захлопала в ладоши. – Все вы были о нём предупреждены заранее, – не ожидая тишины, продолжил Прайс.

– Подержи, – шепнул Александр Жаклин и протянул ей свой пиджак, который после танцев надевать не стал. Она машинально прижала одежду к груди.

– Также вы знаете, что именно будет сегодня выставлено на торги, – продолжал тем временем Кэмерон. В этот момент двое парней-официантов внесли со стороны бара два гитарных корфа. Пока говорил хозяин, служащие устанавливали инструменты на напольные подставки, которые прихватили с собой и раскрывали футляры. – Два моих хороших друга, два знаменитых и успешных музыканта, что тоже немаловажно, Дуглас Пи и Нуно Беттанкур, все вы их отлично знаете и любите их творчество, их искусство, согласились выставить свои личные инструменты на торги, а деньги отдать на обустройство музыкального класса для слабослышащих детей в городе Тетфорде графства Норфолк.

– Жди меня здесь, – прошептал юноша. – Никуда не отходи. Это не очень долго, – слегка сжал он плечо девушки и, поцеловав в щёчку, начал пробираться по направлению к Кэмерону, на ходу расстёгивая пуговицы манжет и засучивая рукава своей белоснежной рубашки. Жаклин смотрела ему вслед, открыв рот.

– А проведёт сегодняшний аукцион один мой знакомый, – продолжал между тем Прайс, и в это момент в комнату всё те же официанты внесли невысокую трибуну. – Честно признаться, будь моя воля, я бы выставил на торги и его самого отдельным лотом, – Кэмерон показал рукой на Алекса, который уже стоял позади трибуны, – и уверен, женская половина аудитории порвала бы друг друга в клочья и изрядно раскошелилась за такое приобретение.

Александр в этот момент улыбнулся так, что слова мужчины тут же приобрели смысл. И немалый.