– Твои предложения, – подпёр Александр голову согнутой в локте рукой.

– У меня их нет, и я не об этом. Говорят, что таким людям нужно научиться жить сегодня, сейчас, а не постоянно просчитывать завтра и откладывать жизнь. И я пробовала это делать.

– Ты?

– Да. Я. Я попыталась жить сегодня. Когда-то я перестала ждать любви и вышла замуж за Чарльза. Начала жить сегодняшним днём. И что?

– И что?

– А то, что много счастья мне это не принесло.

Александр усиленно молчал.

– Я понял, о чём ты, – он пожевал губы. – Мне очень с тобой повезло, Жак, это всё, что я могу сказать.

– Ты понял, да? Сейчас мы с тобой идём по пути. Мы преодолеваем трудности, решаем вопросы, что-то делаем. Я действительно боюсь, что когда мы всё-таки чего-то добьёмся, мы заскучаем, понимаешь? Нам с тобой вдвоём придётся учиться жить сейчас и сегодня.

– Другими словами, ты боишься быта и рутины.

– Я не боюсь быта и рутины, я боюсь быта и рутины вместе с тобой. Даже любя тебя так сильно, почти безумно, я всё равно опасаюсь и не могу это игнорировать.

– Ты боишься растерять чувства? – ткнул Александр указательным пальцем в диван.

– Чтобы захотеть расстаться, любовь не обязательно нужно растерять, ею просто можно перестать пользоваться, забыть о ней, отложить в нижний ящик стола. Я никогда не жила с человеком, которого люблю, поэтому и боюсь потерять тебя. Ничто так не разделяет, как совместное жильё.

– Ты хочешь мне дать отворот-поворот? – улыбнулся Алекс.

– Нет. Единственное, чего я хочу сейчас, так это, чтобы ты понимал, что очень многое может измениться, когда мы будем жить под одной крышей. Понимаешь, я не хочу… я ужасно, страшно боюсь тебя разочаровать и потерять, но и обещать тебе безоблачную жизнь день за днём, и вот такой уровень накала как сейчас, я тоже не могу. Насколько мне известно, обычно этого требуют от мужчин, почему-то возлагают ответственность за отношения на них, но я думаю это более из области женской природы. Соединяясь с тобой вот так, на такой высокой ноте страсти, любви, обожания, – девушка указательными пальцами сцепленных рук тыкала в диван перед собой. – Я всё равно не хочу настраивать тебя и себя на то, что мы будем жить всю жизнь в любви и согласии и умрём в один день. У меня сразу же появляется ощущение, что хочу женить тебя на себе любой ценой, захомутать, – Жаклин помолчала. – А я не могу себе этого позволить, ибо точно знаю, что ты сумеешь обеспечивать нашу семью и дать нам ту степень защиты, в которой мы все нуждаемся, а я могу не справиться и не удержать отношения.

Парень, прищурившись, слушал очень внимательно.

– Ну, если ты не справишься, – сделал он ударение на слове «ты» и откинулся на спину, – то тогда я уже и не знаю, на ком мне жениться. М-да, ты такая глупая умная женщина, Сасенак. – Жаклин молчала. – Иди сюда, – потянул он её на себя за руку. Жаклин тут же умостилась к нему под бок, а Александр обнял её за шею. – Живут же люди как-то. Умудряются, – он поцеловал девушку в висок. – Ты справишься.

– Я очень буду стараться оставаться разной для тебя, Александр. Мне это нравится, – Жаклин улыбнулась.

Глава 44

Прямолинейность и коварство

Когда на следующее утро, где-то около половины седьмого, Александр подвёз Жаклин к больнице Черчиля, у обоих было странное настроение и даже какое-то чувство неловкости. Они являлись друг для друга уже больше чем любовниками, но ещё меньше, чем семьёй. Скрываться им как бы уже и без надобности, но и заявлять о себе в открытую, тоже преждевременно.

Мужчина взял ситуацию в свои руки и на прощание поцеловал Жаклин сильно и взасос, заряжаясь от неё уверенностью и делясь с ней своею. После чего, пообещав сегодня позвонить, уехал.

А доктор Рочестер отправилась работать. Пациенты в этот день сжалились над ней, и дежурство прошло довольно спокойно, если не сказать, монотонно. Где-то часа в три после полудня позвонил Александр и рассказал, что он только что от Скаут. Сегодня они съездили только по одному адресу. Второй – завтра. Но зато он побывал в своей квартире и ему понравился тот порядок, который в ней поддерживается. Так что никакой дополнительной уборки, или уж тем более ремонта, не требуется.

После его звонка Жаклин отключила телефон. Вот-вот должен был вернуться домой Чарльз, а вспомнив как-то так вскользь о муже после этих двух выходных с Александр, она поняла, что больше не сможет обменяться с супругом и словом. Не хочет и не будет. Конечно же, ей было интересно, сколько Чарльз ещё сможет упорно делать вид, что ничего не происходит и всё как всегда, и что ещё она должна сделать, чтобы он наконец не выдержал и предпринял уже хоть что-нибудь. Без разницы, что. Пусть хоть наорал бы на неё, допустим, или побил посуду.

Но её надежды на развитие ситуации, и уж тем более, на её разрешение не оправдались. Придя утром домой, Жаклин к сожалению или к счастью, супруга не застала, хоть и следы его возвращения из поездки заметила. Но ей было сейчас не до этого – девушка выгуливала свою хулиганку уже практически с закрытыми глазами, поэтому ничего удивительного, что даже не стала застилать постель, а упала на диван в спортивном костюме, укрылась пледом и провалилась в сон моментально.

Её разбудил Чарльз, придя домой в четвёртом часу. Проснувшись, Жак поздоровалась с ним, но как только он начал рассказывать о своих статьях, не выдержала и, не дослушав, молча вышла из комнаты. Придя на кухню, она набрала номер Сесилии и, разговаривая с подругой, всё ждала, что муж придёт за ней выяснять, почему она не хочет с ним общаться, но этого не произошло. И даже когда она, договорившись о совместной прогулке с собаками, одевалась в прихожей и пристёгивала Сулу, Чарльз прошёл мимо на кухню, даже не взглянув на обеих. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что Кирк уже не кажется ей таким уродливым, отвратительным монстром.

Зато сейчас, идя на встречу с Сесилией, Жаклин наконец-то ощутила, как изменилась её хулиганка. На занятиях Сула всё ещё казалась ей такой же своенравной любительницей прикидываться, что не понимает, чего от неё хотят. А здесь, в центре города, она вела себя уже почти как взрослая, бывалая собака. Девушка с радостью почувствовала отдачу от часов упорного труда на Портовом лугу.

Сесилия же, как и всегда, полностью уверенная в своих воспитанниках – только они зашли за кустарниковое ограждение Водяного луга, тут же отпустила их с поводка. Эти трое в начале пытались поддеть Сулу и немного проверить её на предмет борьбы на траве или хватания за холки, но женщина тут же прикрикнула на них, и все моментом успокоились. Жаклин только покачала головой – ей до такого было ещё ой как далеко, поэтому она спустила Сулу с поводка, только когда собаки подруги отвлеклись и заигрались между собой.

Женщины после каникул виделись только на работе, поэтому сейчас принялись рассказывать друг другу о том, как прошли праздники, делиться впечатлениями, и, конечно же, по традиции, перемывать косточки начальству, а так же своему семейству.

– Ты знаешь, – заулыбалась Сесилия после того, как они обсудили все новости больницы, какие вспомнили, – у моего сына с этой испанской девочкой оказывается всё серьёзно.

– Вот как? – загорелись глаза у Жак. – У Кевина? С Паломой?

– Да. Вот так, – скептически улыбнулась женщина. – Правда, на Новый год они расстались: она летала к маме в Штаты.

– В Штаты?

– Да. Её мама живёт в Америке, а отец – в Испании, так мой оболтус места себе не находил, хоть и пытался делать вид, что в норме. Но там до нормы… – Сесилия отмахнулась рукой.

– Ребёнок ещё, – сказала девушка на манер «что с них взять». – А что Палома?

Подруга вздёрнула брови.

– Точно сказать не могу, но, кажется, она очень хорошо к нему относится. Да я, признаться, очень мало их видела вместе. Она постоянно занята на учёбе.

– Да-да, – тут же согласилась Жаклин, – Палома очень хорошо учится.

– Поначалу я была удивлена, когда увидела такую девочку как Палома с этим красавцем у тебя на вечеринке, но потом убедилась, что они просто на одном курсе – и всё.